«… его размеренно трахают ртом, жаркими влажными губами, и Костик стонет как сука, комкая простыни, сжимая бедрами чужую голову. У Стаса мягкий язык и короткие светлые волоски на загривке; он подстригается в паху, и каждая линия его тела – секс как он есть, от блядских ямочек на ягодицах до идеально сметанных стоп. Стас знает, что делает, и каждая родинка на его чертовом теле, каждый сантиметр его чертовой кожи стоят того, чтобы продать за них кусочек своей никчемной души.»

«Корявый тащит меня в комнату, по пути задирая толстовку и избавляясь от штанов, и я думаю: раз он еще трахается, как хренов кролик с батарейкой в причинном месте, то не все так плохо. Он имеет меня, прижимаясь губами к уютному местечку под ухом, целуя и прикусывая, прижимаясь так крепко, чтобы слипалась мокрая от пота кожа, а внутри все дрожало, горело и вздрагивало – за секунду до оргазма, за две секунды, за…»

«Много раз, поворачиваясь к Валику спиной и уходя восвояси, Егор был искренне уверен, что это навсегда. Что он порвет эту связь - ниточка за ниточкой; что научится жить без гифок с хорьками и котиками, без опьяняющих минетов по утрам, без прохладных и синих, как кристаллы сериального метамфетамина, глаз Валика. Этот раз был другим – Егор знал, что ничто не закончено.»

«... в отличие от Данилы, чью расстегнутую куртку полоскало ветром, Вуду был тепло одет и застегнут на все пуговицы. На руках – перчатки из тонко выделанной кожи. Волосы треплет ветром – челка, ранее заглаженная на бок, фантазийно взъерошена, и видно, что волосы у Вуду мягкие и отливают рыжиной. Данила с какой-то ослепительной, почти отчаянной точностью понял – этот парень красив. Непримечателен, небрит, кругловат лицом и подбородком, но в нем есть что-то терпкое и охуительное.»

Первые двадцать минут все идет по плану. Скальпели и пинцеты – для кожи и плоти. Отвертки и моталки – для цапф и камней, волосков и пружин, передаточных колес и барабанов. Под налобной лупой с четырехкратным увеличением Ягер не видит человека – только бесконечные шестерни и валы. Красная ржавчина кровавой пеной пузырится в предсердиях. Зеленая – разрастается в желудке тошнотворными бутонами. Куда ни глянь – все плохо. Но не настолько, чтобы доктор Ягер признал свою несостоятельность.

«Ебло Гора из просто мрачного стало сосредоточенным и злым. Карие темные глаза – совсем как у Мити. Крупный нос с горбиной – совсем как у Мити. Ровная линия скул, мощная челюсть, кустистые темные брови… совсем как у Мити. Если бы не разные стрижки, отличить их было бы еще той задачкой. Но лицо… ох. Это ведь не только анатомия. Жесткий и шершавый, как наждачка, взгляд Гора, морщина между его бровей, складки у рта… ничто из этого и близко не походило на блаженную Митину растерянность.»

«Он ощутил свои бока, вздымающиеся в судороге неслучившегося вдоха. Ощутил багры и палки, которыми его поддевали под руки, тянули наверх, сквозь белую липкую мглу, сквозь волнующуюся пену пузырей. Те вереницей ртутных шариков убегали вверх, в мутную бесконечность, и его тянули туда же баграми и палками, как большую рыбину, или труп утопленника, или ребенка, которому настало время родиться. Потом его лицо вынырнуло из белого мира в цветной, руки отлепились от шеи, и он сделал свой первый вдох.»

«Давай, – думал я, улыбаясь. – Давай, давай. Покажи, как сильно ты ненавидишь этих парней. Насколько ты готов унизиться, чтобы им отомстить. Покажи, готов ли ты… Зверюга вдруг встал. Так резко выпрямил колени, что стул отъехал назад по струганным доскам. Лицо его застыло, потемнело от прилившей крови. Это не был стыд. Это был гнев. Несколько секунд Зверюга стоял, сжимая кулаки… потом сделал шаг – и, помедлив, опустился передо мной на колени.»

«…молодой мужчина, тридцать три-тридцать четыре года. Темные волосы, иссиня-черными завитками спадающие на лоб, старательно, хоть и не очень ровно подрезанные у шеи. Великолепное в своей расслабленности, смуглое, невероятно длинное тело – абсолютно гладкое и нагое, без единой болячки. Щупы держали его так бережно, что Барби ощутил укол страха. Было что-то ужасное в том, как вольготно незнакомец раскинулся в объятиях толстых, гладких, матово-зеленых стеблей, поддерживающих его под спину и бедра.»

«Утром Лебедь трахал меня снова, уложив спиной на брезент, а я раздирал его плечи ногтями и выл, и стонал, и забыл, кажется, обо всем, начиная с дурацкого самоубийственного плана. А на рассвете вспомнил. Вытер пот с лица, нащупал под шмотками обрез, передернул затвор и прострелил Лебедю ногу.»

«Посреди комнаты возвышался аквариум из закаленного стекла. Вода внутри зеленая, морская, напрягись – ощутишь свежий йодистый запах… А еще – вонь крови. И тины. И слизи, покрывающей черные, матовые бока. Аквариум не был пуст: в нем парил половозрелый тощий рыбень. Взаправдашний. Живой. Мистер Слинг ни разу не видел их живьем так близко. От неожиданности пересохли губы, онемел язык, и даже поверхность глотки, кажется, стала шершавой, словно изъеденный ржавчиной лист металла.»

В империи каждый человек имеет право завести себе мужа, жену, официальную любовницу и официального любовника. Пока все остальные страны ужасаются такой безнравственности, охраннику Максу приходится попробовать эту систему на себе - ведь его новый хозяин Акира как раз из имперцев. А еще в Империи не принято ревновать. 10.04.2021 - исправили начало (главы 1-4), нормально описав приключения Макса и Акиры в Крайоре.

Сборник сайд-стори и аушек к "Бамбуку и светлячкам".

Однажды старший придворный некромант завела себе официального любовника (или ученика), и многие удивились. Некоторые даже позавидовали. Но это только те, кто его близко не знал.

Некроманты в Империи тоже отмечают новый год. У них свои традиции, но праздник есть праздник.

В маленьком приграничном городе живёт юный Хикару Мацуо и еще не знает, что в будущем будет считаться одним из лучших поэтов империи. Четыреста лет спустя историк Акайо Таока решит узнать, куда же исчез его любимый поэт. Казалось бы, это невозможно, прошло столько времени, никаких новых фактов не найти, но если есть знакомый ведьмак — прошлое ближе, чем кажется.

Ренни живет себе спокойно, ждет, когда достигнет совершеннолетия и получит независимость от родителей, но почти случайно выясняет, что жить осталось считанные месяцы. И что делать? Сложить лапки и умереть – ну, уж нет, такого подарка родители не дождутся. Если есть хоть призрачный шанс выжить, Ренни его найдет, даже не сомневайтесь.

Они не могли бы быть дальше друг от друга. Один — юный дознаватель, несущий закон и порядок. Второй — командир кровавого культа, ведомый яростью и жаждой власти. Их встреча — ошибка. Плен — случайность. Всё остальное — не должно было случиться. Но есть что-то сильнее ненависти. Сильнее верности, долга и здравого смысла. Это история о том, как начинаются невозможные чувства. С удара. С приказа. С цепей. И как однажды кто-то всё-таки скажет: «Я выбрал тебя первым».

Продолжение работы "Мы невозможны" первая часть тут: https://ficbook.net/readfic/018dc77f-97a6-7ea4-a7e6-d0a90c633b02 События захватывают пропущенный период между финалом первой работы и её эпилогом и продолжаются дальше в новом, фэнтезийном эпическом приключении героев. История их пути к своим великим целям и друг к другу. Новые тайны, интриги, борьба и любовь.

Думал ли ловкий и удачливый исполнитель деликатных поручений, маг-недоучка, повеса и весёлый любитель удовольствий по кличке Змейка, что его вдруг обяжут провести переговоры, и не с кем-нибудь, а с главой клана оборотней, которые устроили беспредел на границах территории людей. И выхода нет - придётся отправляться на безнадёжную миссию прямо в пасть свирепого воина-оборотня, славящегося своей ненавистью к людям, а особенно к магам.