Бал прижимается к нему во сне; совершенно неосознанно, потому что Амброзиус не тот, к кому стоит прижиматься. Но раньше, когда они ещё были детьми, и за окном гремела гроза, они сворачивались в комок из соплей и конечностей, и засыпали так, совершенно счасливые. Сейчас, от этого действия горький привкус во рту, и странный комфорт. Или: в утро, после смерти Нимоны, Амброзиус варит кофе в молоке, и готовит блины.

Тебе больше не нужно справляться с болью в одиночестве. Я всегда буду рядом с тобой.

Постканон. Баллистер и Амброзиус живут в одной квартире, но Голденлойн настолько поглащён чувством вины, что боится лишний раз Болдхарта трогать. А Балу очень хочется, чтобы его хорошенько потрогали. Или четыре раза, когда попытки соблазнения потерпели наудачу, и пятый раз, когда до Амброзиуса наконец-то дошло.

Быть может, лев и царь среди зверей — но он всё ещё находится во власти человека.

«Спокойный и мягкий, такой необходимый после сложной работы сон, быстро захватывает сознание, унося куда-то далеко-далеко. Тоботы, заметив создателей в человеческом состоянии сна, перестают шуметь и продолжают разговор намного тише. Каждый из них помнит лекции и учения Франклина о людях, их биологии и потребностях. Каждый из них осознает человеческую хрупкость и суть, что, наверное, порой даже пугает.»

о том, как обычные посиделки с настолками и картами зашли слишком далеко.

Генерал Гарг более столетия стоял как каменная статуя в развалинах замка. После того как облако Монстрокс ударил его молнией и тот снова мог наблюдать за миром, он никак не мог выбросить из своей головы шута который так привлек его внимание своим электрическим видом, своим поведением и острым клыками. Ему оставалось лишь надеяться что этому пареньку он тоже по душе.

Во время тренировки протез подводит Баллистера всего на мгновение, и удар сталью о сталь вновь вызывает к жизни не самые лучшие воспоминания – не только у него, но и у Амброзиуса.

Маленькому Анге приснился кошмар.