Доверие не возникает из воздуха и не появляется просто так. Доверие, как и все в этом мире, нужно заслужить. Оно, словно мозаика, складывается из мелких, но значимых деталей: из искренних слов, из поддерживающих взглядов, из поступков, которые говорят громче любых обещаний. Ду Чэн не знал, в какой момент он доверил Шэнь И всего себя.

Несколько раз, когда Ду Чэн беспокоился о Шэнь И, и один раз, когда ему не пришлось.

Ду Чэн видит портрет обнажённой натуры, нарисованный Шэнь И несколько лет назад. Это заставляет его задуматься о некоторых вещах.

Он не жалуется. Правда не жалуется. Секс с Ду Чэном потрясающий.Это связь с другим человеком, о существовании которой Шэнь И и не подозревал. В его жизни был разный опыт, но такого никогда не было. Никогда не было с кем-то, кого он знает настолько хорошо, чтобы понять: он влюблен. Идея одновременно волнующая и пугающая. И вот он здесь, стоит перед квартирой своего парня с сумкой секс-игрушек, надеясь, что сможет уговорить Ду Чэна воспользоваться ими. Не относиться к нему, словно к стеклянному.

Солнечные лучи преодолевали преграду стекла и впивались в кожу. Шэнь И недовольно поморщился и вдруг понял, что это вовсе не солнце, это чужой взгляд кажется настолько горячим.

После очередного опасного дела настроение приподнятое, и иногда всё, что нужно, – это небольшой толчок, чтобы чувства выплеснулись наружу. А что, если этим толчком будет вкуснейшее слоёное пирожное с ванильным кремом?

…В папке оказалось не меньше сотни рисунков — и все без исключения были посвящены ему. Какие-то изображали его за работой, сосредоточенным и строгим, другие могли похвастать целой гаммой разных эмоций — от искренней радости до гнева, иные изменяли его — делали то подростком лет тринадцати, то восемнадцатилетним юношей, то ребёнком лет пяти. Будто Шэнь И запомнил все возможные выражения его лица, а заодно — заглянул в прошлое, поймал на карандаш дни, когда они не были знакомы.

Пять раз, когда Ду Чэн исправлял осанку Шэнь И, и с каждым разом делал это все мягче.

В тот день все шло не так. Карандаши постоянно ломались или валились из рук. Шэнь И затачивал их и начинал сначала, но бумага не поддавалась работе и все время рвалась. Все шло не так.

«Скажи, что я чертовски… чертовски тебе необходим», — снова думает Ду Чэн. Не то чтобы Шэнь И был склонен произносить подобные речи. Не то чтобы выросшее между ними вообще когда-либо облекалось в слова. Но прямо сейчас, сегодня вечером Ду Чэн хочет услышать именно это.

Ломаные линии плеч абсолютно не вписываются в рамки стиля барокко, как бы Шень И не старался. Контраст светлой кожи и тёмных глаз настраивают взять в руки грифель, очерчивая реализмом широкую переносицу. Но это опять не то. Ду Чена хочется писать акварелью. Чтобы каждый мазок что-то значил. Чтобы цвет яркими бутонами распускался на смешных бровях и засыхал нежно-розовым на щеках. Так звучит творческий кризис.

Шэнь И всегда предпочитал молчать о своих проблемах, но он никогда не прятал свои эмоции. Ду Чен не знает, как подползти поближе к его душе, пока художник сам всё не рассказывает.

Череда коротких историй о том, как Ду Чэн и Шэнь И найдут свой путь друг к другу.

Ду Чэну не спится, поэтому Шэнь И не может заснуть один. Или: история, случившаяся в три часа ночи.

Именно с этого спора и начали заполнятся чистые страницы в жизнях Шэнь И и Ду Чэна, новые события,лица и места приобретали свой характерный оттенок,превращая белое в радугу,цвета которой Ду Чэн потерял способность различать. Все стало для него серым. Лишь Шэнь И,тот самый ураган ,так нежданно ворвавшийся в его жизнь,сияет для него всеми красками мира...

Казалось, что доверие Ду Чена и Шэнь И ничего не разрушит, но они забыли о том, что каждое действие имеет последствия.

- Значит ты не собираешься уходить из полиции? - Я не смогу, ведь я всегда буду твоим лучшим козырем.

Прежде всего – и это самое главное, – поцелуй был похож на прощение.

Он погрузился в эти мысли так глубоко, что не заметил, как дверь кабинета открылась, понял, что его одиночество нарушено, только когда рука капитана Ду мягко коснулась его плеча.