В голове Тилла раздаются тревожные звоночки. Ему становится не по себе, но в сознание закрадывается что-то ещё, заманивая его дальше. Иван слегка задыхается, продолжая тихо посмеиваться. Тилл вздрагивает от ощущения его дыхания на своей шее. — В конце концов, я президент студсовета. Тилл, я не знаю, с чего он решил, что такому ничтожеству, как он, всё сойдёт с рук. // Эмо-Тилл и спортсмен-Иван AU, где Тилла отстраняют от занятий после драки, а Иван приходит к нему домой.

Иван делает вывод, что он слишком терпеливый. Некоторых людей надо периодически спускать с небес на землю. А ещё давать понять, что Тилл влюблён только в Ивана, и такая низкая форма жизни, как они, никогда не удовлетворит его парня так, как это делает он. Он должен с корнем вырвать влюблённость этого идиота и вбить ему в голову, что подглядывание за Тиллом в тайне от Ивана (как тот думает) может привести к ужасным последствиям.

Иван наблюдает за миром, потому что больше ему ничего не остаётся. Сладкие оттенки оранжевого и жёлтого на восходе и пурпурного и голубого на закате. Его руки находят утешение в мягких, знакомых текстурах, а язык дёргается от удовольствия, ощущая сладкие вкусы. Но больше всего Иван любит смотреть. Что плохого в том, чтобы наблюдать за мальчиком, который рисует? // Первая встреча глухого Ивана и художника Тилла.

Он знал, что это была плохая идея. На сердце тяжелеет каждый раз, когда люди проходят мимо, просто бросая взгляд на его картину, и переходят к другому холсту. Но внезапно высокий парень, к тому же прекрасный, останавливается и пристально разглядывает его творение. Может, у его картин и не будут собираться огромные толпы, но, вероятно, ему будет достаточно одного красивого парня с кривым зубом.

— Он ненавидит меня в каждой Вселенной? Слова, пропитанные страхом, вырвались из его губ, как закат, медленно погружающийся в черноту ночи. Тилл смотрел на фантома — и глаза полны невыносимой боли — словно искал в его взгляде утешения. Это был его крик о помощи, попытка ухватиться за краешек надежды, хотя его сердце уже начинало осознавать, что ответ может стать губительным. Молчание становится тяжелым, как свинцовое облако, нависшее над ними. — Хуже. Он безмерно любит тебя в каждой из них.

— Меня зовут Иван. Я бы хотел набить татуировку. Постоянную. Тилл предполагает, что все "золотые детки" рано или поздно начинают бунтовать. — Какой дизайн хочешь? Иван сияет. — На выбор мастера.

— Ты правда ничего не знаешь, хён, — непривычно, когда тебя упрекает тот, кто тебе едва по колено, но это даже не самое странное. — Это зал ожидания. Я кое-кого жду. — Что? — Тилл давится. "А я тогда кого жду?" Секундного замешательства оказывается достаточно, чтобы Иван мгновенно оттолкнул Хёнву и устроился рядом с парнем. — Кого-то ищешь? — спрашивает он, ухмыляясь так широко, что снова показывается его клык. Тилл громко вскрикивает.

Когда на поле появляется участник под номером десять в чёрно-белой форме, каждый, чёрт подери, буквально каждый — от игроков на поле до последнего зрителя на трибунах — обращает на него своё внимание. Тилл, кажется, совсем перестаёт дышать, когда Иван пробивает чужие высокие блоки и сокрушает противников. Как сетка на поле не превратилась в пепел от пылающих взглядов — один Бог знает. В отличие от неё Тилл сгорел. Спортивное AU по ИванТиллам.

— Не дразнись! — Мне сам Бог велел дразнить тебя. // Мизи и Иван — лучшие друзья детства, одержимые одной новеллой и одноимённой манхвой. Представьте себе их удивление, когда они переродятся в качестве главных героев, которые по сюжету живут вместе долго и счастливо. Вот только оба влюбляются в персонажей, которым суждено умереть!

Не церемонясь, Тилл развернул ребенка лицом к себе, по-прежнему удерживая того за шкирку, и хмуро оглядел, убеждаясь, что тот не был серьезно ранен или что-то вроде того. В ответ на него не мигая смотрели два по-детски округлых черных глаза, с кроваво-красными зрачками. Тилл тупо уставился в них в упор, соображая, что именно во всей этой картине вдруг показалось ему до боли знакомым, прежде чем запоздалое осознание дошло до мозга, а из легких словно разом вышибло весь воздух.

– Почему всякий раз, когда я стараюсь подцепить девчонку, на следующее утро я оказываюсь в постели именно с тобой?

Известные стримеры Иван и Тилл оказались в центре скандала из-за подозрений в квирбейтинге. Но в чём же проблема? В том, что они помолвлены.

Если он не будет бдительным, Тилла утащит какой-нибудь жалкий и недостойный альфа-вредитель. Иван откинулся на спинку кресла, размышляя, что сделать, чтобы ни у кого больше никогда не возникало никаких подозрительных мыслей о Тилле. Он должен действовать осторожно. Если спалится, Тилл может прийти в ярость. Допивая свой напиток, Иван начинает разрабатывать план. // Или же Иван и Тилл пропускают пару этапов в своих отношениях, не так уж скрытно пытаясь манипулировать друг другом.

Кто-нибудь, объясните Тиллу, как смириться с тем, что парень, который был влюблён в него в прошлой жизни, больше не смотрит на него. Хотя нет. Ему не нужно с этим мириться. Он просто схватит этого парня за голову собственными руками и заставит снова посмотреть на себя.

Солнечные летние дни в старшей школе, обеды на крыше, неловкие признания и первые поцелуи. "Поцелуемся? Сейчас все так делают. Давай попробуем, Тилл"

Café AU | #ALNST | #IVANTILL — Так, Тилл. Знаю, прозвучит плохо, но мне нужно уточнить, — она остается дружелюбной, но с голосе есть определенная серьезность, — вы двое в отношениях? Когда горячий коллега все время пристает к тебе, но ты замечаешь это только после вопроса менеджера, спросивший тебя, хочешь ли ты разобраться с этим.

Тилл был взволнован и в какой-то далёкой степени счастлив, но зудящее желание отпиздить этого психа и жгучая злость никуда не ушли. по итогу, выход для эмоций был совершенно иной.

На его дверной ручке червь. На его дверной ручке ЧЕРВЬ. На его дверной ручке червь. — КАКОГО ХУЯ ЗДЕСЬ ЧЕРВЬ И КТО ПОЛОЖИЛ ЕГО СЮДА, — очень спокойный и нормальным голосом спросил Тилл. Из-за коридора высовывается голова, черные волосы и пухлые детские щечки: — Я это сделал, — шепчет Иван, — ты не любишь червей? — Что? Нет. Они мне нравятся, — говорит Тилл, — они такие...червивые. За одну ночь Иван из двадцати трех стал семилетним. Кажется, только Тилл с трудом к этому привыкает.

Иван и Тилл снимаются для обложки очередного журнала. Чтобы скрасить однотипные фотографии, Тилл решает присмотреть что-нибудь из дополнительных вещей, и находит то, что абсолютно не должно находиться на съемке в такой тематике. Только бы Иван не увидел...

Это была безвозмездная любовь. Он ничего не требовал, ни на что не надеялся, лишь продолжал хранить в своём сердце место для него. А ещё знал: если Тилл может жить дальше без него, то он — нет. Кто бы сказал, что Иваном движет сердце, а не разум, никто бы не поверил.