Натаниэль забрал своих братьев из Гнезда. Выкупил их свободу. Он - ничто, тогда как Жан и Кевин, его братья - единственное, что имеет значение. Он подстроит все события, он будет контролировать ситуацию, чтобы с концами выбраться из ада, в который его засунула судьба. И ничто не станет помехой на его пути. Даже Эндрю Миньярд. Так он думал. Хотел в это верить. Но, оказывается, у Дьявола Эвермора есть сердце, а у Монстра Пальметто душа, пусть они оба и отрицают это всеми силами.

Се Лянь играет с Эмином.

— Я никогда не любил себя так, как люблю вас. — Голос Нила звучит так легко и мягко, будто шелк, укрывающий с головой. — И поэтому я хочу быть с вами. Быть вами. Раз, два – вдох. Три, четыре – выдох. Может, он и правда сошел с ума, когда узнал, что те парни из леса, которые после стали его партнерами, – самые настоящие вампиры.

О том как одна ситуация перевернула весь мир, заставив Эндрю Миньярда поверить, что вся его судьба пишется на чёрных страницах. Или череда недомолвок и постоянного избегания, которая вылилась в драму и страдания для каждого из них.

Сегодняшняя ночная тренировка была отвратительной, просто ужасной. Нил всё время промахивался, будто специально, Кевин всё время ругался, а Эндрю, который первый раз за всё время решил не играть роль молчаливого наблюдателя, а поддался на бессовестные уговоры Нила и стоял на воротах, постепенно закипал от того, какой цирк эти идиоты решили устроить. Одним словом – это был пиздец.

Где Кевин осознаёт, что значат для него Эндрю и Нил. (И он также понимает, что у него серьезный кинк на похвалу, но если кто-нибудь спросит его об этом, он будет отрицать до посинения). Кевин — хороший, Эндрю — плохой, а Нил — ненасытный.

— Давай, Дрю, я в поря... Я готов. — Ненавижу тебя, Джостен. Заткни его. Довольный смешок Кевина затерялся в звуке громкого стона, который после заглушился нежным поцелуем.

С переходом в новую школу жизнь Вани сильно изменилась. Одноклассники его недолюбливают, хулиганы школы положили глаз на новую грушу для битья, неспособную дать сдачи, а главный из них вызывает у Вани чувство намного сильнее страха

— Ты же хочешь на самом деле, чтобы я снова сделал что-то подобное, хочешь отпустить и позволить мне доставить тебе удовольствие. Хисоке не хватает всего одного, третьего, и он не уверен, что хочет держать себя в руках.

Они еще не успели начать спарринг, а у Гона уже чешутся кулаки и тяжело стучит сердце. Хисока пообещал провести ему несколько уроков ближнего боя, и первый должен был состояться сегодня. Киллуа, конечно, идею крайне не одобрил, но желание Гона перевешивало все доводы против. И к тому же Киллуа совершенно не обязательно было знать, куда именно Гон направился утром... Или: Гон реагирует на бой совершенно неожиданным образом.

Спустя 2 года Гон вернулся из своего путешествия, но сильно изменился...

С недавних пор Гона очень волнуют мысли о Хисоке. В надежде, что он сможет его забыть, тот отправляется на горячие источники.

Ох, как приятно чувствовать под собой горячее тело. Чувствовать как оно сжимает тебя, как дрожит и извивается от глубоких толчков. Знать, что теперь оно принадлежит только тебе. Только твой. Этот парнишка, что ещё совсем не знает жизни. Который так наивен и мил. Гон так мило стонет. Его кукольные губки припухли от грубых поцелуев. По щеке тянется ниточка слюны смешанная с кровью. Глаза закрыты, ресницы дрожат. Мой Гон, только мой!

Гон чувствует влечение к Моро и волнуется по этому поводу. Некоторое стечение обстоятельств или, если точнее, поступков одного непостоянного фокусника решают эту проблему...

Гон не может смириться с утратой нен, от обиды мальчик изводит своё тело морально и физически, виня во всём лишь самого себя. Воспоминания о прошлом заставляют грызть локти, хотелось многое вернуть: вновь улыбаться, как прежде, вновь глупо спорить с Киллуа, вновь смотреть в лицо опасности, в насмешливые глаза напротив, что так притягательны. Шокирующая новость о результате боя Хисоки и Куроро, достигшая ушей темноволосого паренька, пошатнула итак нестабильное состояние Гона.

"Ты сыграешь мне колыбельную?" Вдруг послышалось за спиной. Эта фраза по венам в ночь летнюю, Этот голос до боли родной..

Комплексы по поводу внешности у Юры уже очень давно, а Володя положил конец любым его надеждам побороть их.

– Володь... – Юра, как ни пытался, не мог отвести взгляда от точёного носа, зелёных глаз и тонких губ. – М? – Скажи "да". Вожатый изумлённо поднял бровь. – Чего? – Просто скажи, – настаивал Юра. Его карие глаза сузились и хитро засверкали. – Знаешь, Юра, когда мне было лет десять, мы тоже играли в такие игры. "Да – во лбу звезда", "Нет – дурака ответ", я всё это знаю. – А я не в это играю, – лукаво улыбнулся Юра и придвинулся чуть ближе, почти к уху Володи: – Скажи "да"...

Сердце Сюэ Мэна разве что к горлу не подпрыгнуло. Мог ли это первое прикосновение Ханьсюэ-старший оставить для него? Хотя он тут же отбросил это дурацкое предположение, не веря в то, что оно может быть правдой. И не зная, что в этот момент на горе Куньлунь человек, занимавший его мысли, рассеянно смотрит на небо — и думает о том, что отражение звезд в любимых глазах уже давно заменило ему настоящие звезды.

— Нет, трахнуть ты меня и так хочешь, — Даби откинулся на спинку стула, довольно улыбаясь. — Я хочу дать тебе отдохнуть и восстановиться, потому что это очевидно повысит твои шансы на выживание, а ты мне очень нужен. Птичка должна выздороветь прежде, чем снова лететь по своим делам, — он ткнул указательным пальцем в кончик его носа с довольной улыбкой.