Сенку вздыхает. Кладет бумаги на стол, мягко закрывает дверцы шкафчика и разворачивается к Асагири, скрещивая руки на груди. Не хотелось быть, конечно, полным кретином, но вид искусанной шеи явно его заводил. - Чего ты ждешь от меня? Извинений?

— Ты любишь меня, потому что я мерзкий, — невозмутимо отметил Ген. — Я имел в виду, наука для меня всё ещё на первом месте, но ты подобрался к этой отметке достаточно близко. Это худшая попытка флирта, которую Ген когда-либо слышал, но, исходя из того, что это сделал Сенку, её можно расценивать как предложение руки и сердца.

Ген и Сенку играли в эту игру уже пару месяцев. Общались полунамеками, полуфразами, полувзглядами. И хотя каждый знал, что они оба имели в виду, никто в открытую не говорил — а то не весело.

Ген почувствовал мягкое прикосновение губ и ахуел. Судя по ощущениям, навсегда. Он медленно обернулся и уточнил: — Сенку-чан, какого хрена? — Я думал, раз ты поехал ко мне домой, то был готов к сексу. — Смеешься? Я тоже тут живу. — Слушай, – нахмурился Сенку, ничуть не смущаясь, – Мной был разработан паттерн поведения для того, чтобы подцепить парня в баре. Паттерна для того, чтобы подцепить в баре моего соседа по квартире не существует.

Вопреки всем мозгам Ишигами Сенку, вопреки его величественному уму и чему-то там ещё, именно Асагири Ген был тем, кто первым догадался о том, что они были соулмейтами. Ему хватило всего пару дней в новом мире, чтобы это понять. А Сенку и спустя несколько месяцев продолжал не догадываться.

Возможно, это был просто способ нахождения утешения, фрагмента нормальности в этом каменном мире — он едва ли чувствовал потребность в таком успокоении ранее. И все же, он не встречал Гена раньше тоже.

От боли в голове парня отвлекло лёгкое жжение на руке. Там, поверх термина об одноклеточных, было выведено размашистым почерком первое послание от его второй половинки. Перечёркнутое «метохондрия» и небольшая приписка: «мИтохондрия, долбоёб».