Одержимость, желание и запретное притяжение переплетаются на одной кровати, где власть и подчинение становятся неразрывной частью их страстной связи

Ся Фэй боится с ним остаться, но без него — еще больше. И это противоречие выворачивает всю душу наизнанку.

Очень неосмотрительно даже притрагиваться к лицу любимой модели Вейна — и тем более царапать.

Авантюрин человек зависимость — чтобы ощущать себя живым он должен сосредоточиться на *чем-то* и думать *об этом*, дышать *этим*, добиваться *этого*. Об стену расшибется, но достанет. Рацио человек грани — для него нет ничего важнее стабильной почвы под ногами. Ему необходимо знать свою *проблему* до мельчайших деталей, чтобы *изучить* её поведение, *разобраться* в ней и прийти к самому *оптимальному* решению. Вопрос остаётся открытым: кто и как первее осознает, что жить можно и по-другому?

Тарталья — физрук, классный руководитель девятого класса, а Скарамучча — противный учитель математики, на которого дети Чайлда постоянно ему жалуются... и стараются пропустить как можно больше его уроков.

В поисках информации для курсовой работы, ребята отправились в заброшенный театр, дабы собственными глазами запечатлить старинное архитектурное искусство, однако выбраться оттуда им уже не удаётся. По странному стечению обстоятельств, они оказываются там совершенно не одни.

Лиловые глаза сквозь пелену слез смотрят действительно гневно, но это лишь сильнее распаляет желание Аякса. Он с издевательской усмешкой смотрит на то, как Скарамучча пытается отползти от него. — Какая поза у тебя там была изображена, не подскажешь? — Тарталья с нежностью ведёт пальцами по голым ногам студента вверх до бёдер и спускается обратно, хватая за щиколотки и подтягивая того к самому краю, — Такая, да?

ему было ни холодно ни жарко, скорее никак. разве что присутствовал шок, из-за чего боль немного притупилась. хотелось положить ладонь на чужую мягкую щёку, однако тело его не слушалось. дышать трудно и больно.

Пальцы банкира с особой аккуратностью сгибают лист бумаги, осторожно укладывая его в чёрный конверт. Подготовленный разгорячённый воск капает на картон, надёжно скрепляя, и Панталоне прислоняет к нему кольцо. Письмо с печатью Регратора теперь в распоряжении посыльных, которые передают его между собой, обязательно упоминая главное: «Передать лично в руки»

На него смотрят предупреждающе снизу вверх, красные глаза не перестают гореть желанием сбивающим дыхание. И Ся Фэй принимает происходящее, не в силах перестать наблюдать за тем, как Вейн из раза в раз склоняется над его бедрами, оставляя на них метки и укусы.

О том, как револьвер, оставленный на сиденье, стал катализатором начала настоящей близости и развития отношений.

Когда их глаза встречаются, Вейн усмехается, облизывает пересохшие губы и наклоняется, чтобы оставить на лбу удивительно нежный поцелуй. Его голос опускается до вкрадчивого шепота, и Вселенная Ся Фэя сужается до одной фразы — и одного человека.

Они не успели. Смерть настигла Ся Фэя прежде, чем они оба облочились в красное, дабы связать свои души вместе навсегда. Что ж. Если Ся Фэй сам не успел сделать предложение руки и сердца, то он сделает это за него.

Аластор впервые за много лет чувствует потребность в ком-то, но его тянут за поводок, напоминая о сделке и том что жизнь бывшего всеми известного и могущественного радио демона, может закончиться по щелчку пальцев. Неужели он по своей воле пришёл в отель счастья?

Люцифер призывает к себе Вокса для очень важного и опасного задания — избавить Ад от Радио Демона. Ради этого он прибегает к отчаянным мерам, но в последний момент все идет далеко не по плану, но далеко во время.