— Как же тебе было плохо со мной, если ты решил отдать меня ему, — это не был вопрос. Это не звучало как вопрос. Это звучало как боль.

— Я не дам, слышишь? — Джисон впервые за время разговора повысил тон. — Не дам тебе сгинуть! Я знаю, чем ты занимаешься вечерами, когда один! Я знаю, о чём ты думаешь, когда бреешься! Я всё о тебе знаю, сукин ты сын! И я не позволю тебе сделать это! — Поэтому ты хочешь приставить ко мне шпиона? — горько спросил Минхо. — Поэтому я хочу, чтобы ты вернулся. И начнёшь ты с того, что подружишься с новым помощником. Поэтому выбирай хорошенько, Минхо-я. Выбирай хорошенько.

У них всё равно ничего не получится, потому что для Джисона секс — это развлечение, а для Минхо — даже не досуг.

Минхо всегда думал, что знает, кто он такой. Он сильный, уверенный, настоящий альфа — как все мужчины в его семье. Но всё меняется, когда его тело решает иначе. — Минхо, чем так вкусно пахнет? Ты что, привёл омегу к нам в комнату? — Джисон втянул запах солёной карамели в лёгкие и чуть было не простонал. — Минхо? — он подошёл к двери. — Ты с омегой? — Я один. — Тогда?.. Кто?.. — Джисон замер, задержав руку на дверной ручке, не решаясь войти. — Это я. Я омега.

Когда в твою жизнь врывается тот, кто не верит в «случайности». Когда единственный, кто остаётся рядом, — тот, кого ты пытался оттолкнуть. Когда ты беременный и брошенный получаешь помощь оттуда, откуда совсем не ждал, а под маской холодности скрывается раненое сердце, и вам обоим приходится учиться быть семьей.

Джисон не успевает ничего понять, как его губы накрывают. Влажно и мягко. Отчего голову ведёт в желании не отпускать. Быть рядом и быть долго. Неправильно, нет, что-то здесь не то. — Господи, Минхо, у тебя течка?

Сынмин сказал, что будет весело пообщаться с аккаунтом, который, как он думал, принадлежит фейку популярного рокера Ли Минхо. Джисон согласился, с головой погружаясь в эту авантюру. Но кто бы мог подумать, что за аккаунтом все это время скрывался настоящий Ли Минхо? — Какого хрена он мне не верит? — вспыхнул Минхо. — Да ладно тебе, не кипятись. Подыграй ему, — предложил Чанбин. — А что? Будет весело. — А это идея, — Минхо облизал губу и улыбнулся. LeeM: Ты меня поймал.

Любовь ведь бывает разная. Кто-то любит худые тела, а кто-то полные. В первую очередь, ведь важно самому ценить и принимать себя? Джисон бы тоже хотел любить себя, вот только... Сможет ли Минхо помочь ему принять собственное тело, начать уважать его, когда сам однажды посеял эти сомнения и комплексы?

Джисон бы счастлив зализать его раны, но Минхо, кажется, это не нужно. Он выкладывает с ним сторис, чтобы впечатлить кого-то другого. Джисону не на что рассчитывать.

Переспав с обаятельным мужчиной из клуба, Джисон даже не догадывался, что на следующий день встретит его в офисе... в роли своего нового директора. — Здравствуйте, — темные глаза продолжали смотреть на него, — меня зовут Ли Минхо. Буду рад с вами поработать, — на лице появилась то ли улыбка, то ли оскал. — Упс? — прошептал Джисон и натянуто улыбнулся.

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

— Не видишь, что ли? Я тоже хочу! — Что хочешь? Веселиться? Пить? Спать? — З... Замуж, — икает Джисон. — О. Ну уже не сегодня, дорогой. — Вот именно! Никогда не сегодня, — грустно вздыхает Джисон. — Ладно, поехали домой. Не замужними. Как обычно. ау, где Джисон очень хочет замуж, а Минхо относится к браку как к бессмысленному документообороту.

Минхо всегда нравились интересные, умные, заботливые парни, но по иронии судьбы влюбиться получилось в идиота. Он просто указал пальцем на придурка с последней парты и уверенно произнёс: — Вот его хочу.

Жизнь несправедлива, это факт. Вернее, её представления о справедливости расходятся с нашими. Но только у неё есть право и возможность всё расставить на свои места. Ли Минхо убедился в этом на своём опыте довольно быстро, потому что родился везунчиком. Правда, если вы ему об этом скажете, он набьёт вам морду, ибо нечего обесценивать его упорный труд. Хуже будет, только если вы намекнёте ему на связь между его красотой и этой самой удачей. Такое он не прощает никому. Кроме Бан Чана.

– Ты зачем согласился? – Хенджин отпил кофе, в недоумении смотря на своего друга. – Он же может тебя сожрать, – озираясь по сторонам и уже шепотом. – Ты совсем дурак? // или к Джисону подселяют Минхо – гибрида тигра

Непослушным детям Санта-Клаус вместо подарков приносит камни. Хёнджин весь год вёл себя хорошо, но на Рождество обнаруживает в своём носке над камином гей-панику, а в цветастой коробке под ёлкой - кризис ориентации.

— У тебя кто-то появился? — Пока нет, — не задумываясь, отвечает Джисон. — Что значит пока? — К нам в офис пришёл новенький. Он милый и делает мне комплименты. Возможно, я хочу сходить с ним на свидание. — Почему ты говоришь мне об этом так просто? Я всё ещё твой муж! — негодует Минхо. — Это ненадолго. au, где Джисон чувствует себя одиноким в браке и подаёт на развод, но Минхо не готов отпустить его так просто.

«Зима в сердце, на душе вьюга» - история о том, как Феликс, уставший от неразделенных чувств, в метель собственного отчаяния встречает того, кто становится его тихим спасением. Хёнджин - не герой из грёз, а трезвый водитель в бушующую непогоду, который предлагает не пустые утешения, а руку, тепло и реальный шанс отогреться.

Правило номер один: не влюбляйся в клиента. Правило номер два: особенно если этот клиент — наглый альфа, который привык к тому, что омеги падают к его ногам. Хан Джисон нарушил оба правила за три дня. Впрочем, Минхо тоже не планировал влюбляться в омегу-автомеханика.

Джисон всю жизнь боялся навсегда остаться волком и окончательно потерять свою человеческую часть. Он был не таким, как остальные в стае. Никто не мог обуздать его строптивый дикий нрав, который не мирился ни с одним правилом. Пока не появился тот, кто стал для него всем, даже если снова пришлось нарушить запреты.