Города — всегда жертвы обстоятельств, истории и политики. Москва умел быть столицей, городом, но там, где его обязанности переплелись с личной близостью, появились проблемы.

Иногда им всем нужно было лишь чуточку больше времени.

трудно быть тунеядцем, когда твой возлюбленный - трудоголик и придурок в одном флаконе

В СССР секса не было, но был рекордный всплеск рождаемости, и Михаил Московский не мог не ощутить на себе всю эту бурю гормонов добропорядочных москвичей.

Так... Ваш отец не обращает на вас внимания? Что, прям совсем-совсем? Не беда! Эта инструкция поможет вам. (все трюки выполнены профессионалами, не пытайтесь это повторить!) Идея взята у "Ходящая по стеклу" по просьбе самого автора.

Миша без труда мог поднять тонкого как стебель Романова на руки или посадить прямо на этот самый стол. От таких мыслей думать о проблемах федерального масштаба было невозможно, яркое возбуждение начинало отчётливо проявляться в голове, рисуя образы того, как сильные руки поднимают его и укладывают на поверхность прозрачного стеклянного стола, а чуть позже крепко прижимают, не давая двигаться.

саша молчит тоже, но взгляд у него — тёплый. понимающий даже какой-то. и мише до зуда в пальцах его обнять хочется, прижать к себе поближе и высказать, как он богу за сашу благодарен. и саше — за всё, что он для него делает.

«когда ты успел пересесть с колёс на виагру?»

Даже потеряв способность видеть, человек найдёт свет в конце тоннеля. Главное — идти на тепло.

- Ты, Костя, конечно, тот еще… человек, но чтобы в банду попасть, в верхушку пролезть, людей направо и налево пачками ложить… Это слишком. Не удивляйся. Слава о Кащее – так себя зовешь? – идет впереди тебя. Столичное отделение предупредило о приезде важной шишки, но я не знал, что это будешь ты, и не думал, что мы встретимся вот так, но теперь… Я найду доказательства и посажу тебя. [90-е Ау, все люди. Юра - капитан милиции, а Костя - авторитет в банде, приехавший в родной город]

Лето — действительно чудесная пора, которая дарит новые открытия и новые шаги. На берегу Волги началось то, что, возможно, уже никогда не закончится.

Гриша великолепно умел скрываться от немцев на пересеченной местности, но одного избежать все же не смог.

На месте первого прикосновения предназначения — черное пятно. У Григория метка на ладони. Он ждал того самого рукопожатия. У Вильгельма метка на шее. Он семь веков ждал, когда однажды его попытаются придушить.