В мире, поглощённом вирусом, Блэйд и Дань Хэн — напарники, вынужденные бороться не только с внешними угрозами, но и с собственными противоречиями. Они разные, как ночь и день, но каждый шаг — это отчаянная попытка удержать друг друга на грани жизни. Между взаимной заботой и скрытыми конфликтами рождается хрупкая связь, где помощь и выживание становятся единственным языком их любви.

Дань Хэн не боится ничего, кроме своих ночных кошмаров. Рассказывать о чем они он пока не готов, да и вряд ли будет в будущем...

мои чувства перемешались. с того дня в моей голове было лишь «я рядом.» с того дня, я искал его во всех. с того дня, он исчез, больше не появляясь в моей жизни.

RenHengWeek2023: Day 5: Эоны. Пока последователи Эонов Разрушения и Изобилия устраивали бесконечные конфликты по всей Вселенной, в главном храме Изобилия Дань Хэн далеко не в первый раз сдавался Блэйду

«Кажется, в любой из жизней я не хотел никого другого, кроме тебя.» Это была чрезмерная откровенность на грани безумия. Таким можно убить чудовище или вернуть к жизни засохшее дерево. И Блэйд героически принимает этот нож себе в грудь.

Блэйд вновь зовёт его по имени, заставляя поднять взгляд, глаза горят. Всегда горели. Огонь к огню. Он уже был здесь множество раз и до этого и знает, чем всегда это заканчивается. Кровь и руины, и вечный пепел. — Скажи мне, — голос у Блэйда понижен, — Кто я? Дань Хэн видит лицо мужчины, что умер много лет назад, глаза нежны в обещании лучшего начала. Дань Хэн видит лицо мужчины, что никогда не умирал, глаза суровы от грехов павших королевств. Белое к чёрному, чёрное к красному.

Блэйд случайно узнает секрет того, от которого ему все время прилетает по шапке.

Но до этого момента Цзин Юань мечтает только об одном: ещё раз, хоть на мгновение увидеть насмешливые алые и хладно-бирюзовые глаза его возлюбленных. Хотя бы раз. В последний раз.

Злость всколыхнулась в Охотнике с новой силой, он попытался дернуться, но едва ли ему удалось пошевелить и пальцем — не то чтобы он не ожидал подобного исхода. Он и до этого прекрасно понимал, что Кафка временами вертит им как хочет, словно соломенной куклой — и что-то ему подсказывало, что далеко не все подобные инциденты он помнил в полной мере. Далеко не все его мысли до сих пор принадлежали лишь ему.

Дань Фэн привык все и всех контролировать, привык решать все вопросы, направлять людей, привык быть истиной в последней инстанции, поэтому требовать от Инсина послушания, несмотря на их развивающиеся отношения, для него было чем-то обычным, закономерным. Однако об одном небольшом нюансе он все же забыл