Жарко, тяжело дышать и перед глазами всё плывёт. Феликс ярко чувствует две пары рук на своём теле: они гладят его бёдра, ласкают торс и касаются буквально везде. Двойные прикосновения обжигают.

— Ты можешь думать о ком-то, кроме себя? Ты же знаешь, как это важно для нас, но ты всё равно устроил этот фарс. — Вот именно! — всхлипывающий, явно омежий голос срывается на крик. — Для вас, не для меня. Я не хочу быть частью этого, я устал, я не Феликс. Хватит нас сравнивать. — Что ты его приплетаешь? — злится альфа. — Вас никто не сравнивает. — Конечно, нет! Феликс то, Феликс сё, а я вечно не то!

Загадав желание, Джисон получает совсем не то, чего хотел, и обретает способность видеть манометры окружающих его людей, отображающие текущий уровень возбуждения их владельцев. Да, это довольно странно, но ещё страннее то, что стрелка манометра Минхо постоянно на пределе, несмотря на то, что он – самый спокойный и сдержанный человек, которого Джисон когда-либо встречал.

«Ли Феликс, 24 года, пошлый» — точка невозврата. Персональный Хванов ад.

— Говоришь, людям нравится видеть твой страх? — шепчет Сынмин спустя долгую минуту молчания и тянет руку, чтобы пальцем очертить угол челюсти. Чан напрягается так, будто по коже ведут острием клинка. Таким же холодным, как чужие ладони. — Почему же сейчас не снимаешь? Уверен, они бы с удовольствием посмотрели, как очаровательно ты боишься...

Майор Бан Чан ничего и никого не ищет. У него по жизни все зашибись. Он берется за новое назначение, потому что таким опытом не разбрасываются. Капитан Ли Минхо грезит о полетах. Ему бы утром в небо, а вечером в бар, надраться и надрать кому-нибудь морду. Лейтенант Ким Сынмин считает "пикап" своей миссией, и трахает все, что движется, а лейтенант Со Чанбин все еще в поисках себя. Четверо альф - военные по призванию, готовы ко всему, но не к встрече с четырьмя очень непредсказуемыми омегами...

Минхо не умеет плавать, терпеть не может пляжи, а на Чеджу едет только ради друзей. В его отпускных планах точно не было пролить коктейль на инструктора по сёрфингу — и, кажется, по влюблённостям тоже.

Минхо корил себя за собственную эгоистичность — особенно сейчас, накануне Рождества. Будь он хоть чуть терпеливее, он бы не был один, цепляясь за хрупкую надежду, что альфа всё-таки простит его. Каждый новый спазм прожигал тело и лишь усиливал ненависть к себе, делая печаль почти невыносимой.

Чонин не брал трубку. Чонин не отвечал на сообщения. Чонин не появлялся в университете. Не то чтобы его истинный был обязан отчитываться, но ради приличия хотя бы на прочитанные сообщения мог бы эмодзи отправить. Феликс осознавал: они с Чонином не пара, в привычном для всех понимании. Требовать от младшего подчинения – это прямое нарушение их договоренностей. Тогда почему внутри все переворачивается от тянущего чувства волнения и беспокойства?

Крис — гей. И в последнее время уж очень хотелось себе миленького мальчика лет двадцати трёх, чтобы обнимать его тихими уютными вечерами, а по утрам смотреть, как он сопит в подушку.

В отношения все должно быть гармонично: ты даёшь ему свою толстовку, а он даёт тебе в ней.