Когда в соседний дом переезжает незнакомец, заявляя, что теперь он будет их соседом, Феликс лишь здоровается, кланяясь и улыбаясь. Но спустя время, проводя с этим незнакомцем свободные дни, изучая его и позволяя изучать себя, Феликс понимает: Мистер Хван — лучшее, что могло случиться с ним. Только, к сожалению, для Хенджина юный сосед всегда будет Запретным плодом, сдерживать свои желания перед которым является чрезвычайно сложной задачей.

Вампир в черном безошибочно ловит взгляд Феликса и растягивает губы в совершенно безумной улыбке. От этого по коже бегут мурашки, а сердце начинает колотиться почти в человеческом темпе. Наверняка этот позорный звук из груди Феликса слышит вся гостиная. Тот гость точно слышит. Он ухмыляется самодовольно. В два глотка допивает содержимое бокала, отставляет его в сторону, тыльной стороной ладони утирает губы и делает первый шаг навстречу. Но к столкновению с ним Феликс совершенно не готов...

Самой любимой порой в году для Ли Феликса всегда была зима. Ведь в ней столько чудесных дат, наполненных неподдельным теплом, которого не встретишь даже в самый разгар лета. Рождество, Канун Нового Года и, конечно же, День всех влюбленных. Все эти три красные календарные даты прочно ассоциировались в голове парня с определением слова любовь. Эти праздники родители Феликса всегда отмечали с размахом, даря частичку своей внутренней теплоты всем близким и наполняя жизнь светом и счастьем.

– Привет. Я Ли Феликс. Кузен Минхо. Добро пожаловать в Австралию. Его тембр звучит текстурно, чуть глуховато, одновременно тихо и очень проникновенно – совсем так, как всегда. Джисон ненавидит этот голос уже много лет. Но все ещё продолжает счастливо улыбаться, когда его рука неловко жмёт протянутую ладонь.

Руки нервно сжимают руль. Это даёт иллюзию контроля. Пока в ребра ладоней врезается рельеф потертой кожи, костяшки белеют от напряжения, а кончики пальцев немеют без свободного тока крови, кажется, что этот руль и дорога, стелющаяся перед глазами, это все, что позволяет паникующему сознанию оставаться на плаву.

Феликс закрывает глаза и будто погружается в самый первый вечер на этой крыше. В самую первую ночь, полную странных чувств, мыслей и переживаний. А ещё под веками невольно вспыхивает образ чужого стремительного полета. Кадр, которого никогда не довелось видеть, но который стал самым ярким воспоминанием. Руки распахнуты, будто крылья. Самый последний и самый прекрасный полет удивительного человека, разорвавшего душу Феликса на куски, чтобы потом собрать из него новую, перерожденную личность.

Феликс уходит из дома за вкусняшками, способными привести в порядок его пошатнувшееся душевное равновесие. Но вместе с любимыми мишками Гамми он неожиданно приводит домой грустного и мармеладно-прекрасного парня – Хенджина. Сладости всегда поднимают настроение Феликсу. Так может стоит попробовать это новое лакомство? Редкий лимитированный выпуск...

Как в замедленной съёмке незнакомец развернулся на мысках и с улыбкой уставился прямо в глаза Хёнджина. Время застыло. Словно со щелчками затвора камеры, черты чужой внешности кадрами мелькали перед глазами, складываясь в шокирующую картинку. Лицо с острым подбородком и четко очерченной линией скул, чуть вздёрнутый нос, полные губы, растянутые в сияющем солнечном ликовании, мягкая россыпь веснушек и хрустально-голубые глаза знакомой до боли формы. Не узнать эти черты было не возможно...

И хорошо, что близкий друг Джисона — кардиохирург, потому что у доктора Хана предательски разбито сердце. (или больница!ау, где одна ошибка раскалывает непоколебимую шестёрку на части).

— Добрый день, господин Хван! Из оцепенения выбил взгляд до невозможности тёмных глаз, взметнувшийся к Ликсу, заставив выдавить из себя хоть какие-то слова. Блондин поспешил проявить уважение, инстинктивно понизив голос и согнувшись в низком поклоне на корейский манер. — Ого, — послышалось удивлённое, и парень тут же разогнулся обратно. Хван молча скользил по нему изучающим взглядом, приподняв одну бровь. Нужно было что-то сказать, оставить шампанское и уйти… план ведь был именно такой?

Минхо — барабанщик в группе, он полагается на свои руки. Они — его инструмент, поэтому, когда он облажался и упал со скейтборда прямо перед самым важным концертом в жизни, Минхо должен понять, как стоит загладить свою вину перед остальными.

Каково это, когда жизнь разделяется на "до" и "после"? Каково это, когда свет в душе меркнет? Хенджин потерял себя после несчастного случая. Ему придется научиться жить по-новому, и в этом ему поможет Феликс, который станет для него источником света.

Именно этого никогда Джисон и не простит. Этого слова. Любимый… Теперь это слово навсегда будет связано у Джисона с ложью, с бессовестным и жестоким обманом. Столько слов придумано альфами, чтобы получить от омеги то, чего хочется. И любимый среди них даже не самое популярное, потому что очень ко многому обязывает. Обязывает любого, но не наглого и беспринципного подонка, каким оказался Ли Минхо.

— Джисон, я… — Минхо вздохнул. — Мне не стоило этого делать, да? — Дарить мне кружевное нижнее белье с разрезом на заднице и этими блядскими рюшами? Да, наверное, не стоило.

Что такое волна Челюсти? Это волна, которая способна поглотить сёрфера. Феликс сидел на коленях и широко улыбался. Его тело сзади освещало золотое солнце, снизу казалось, что это солнечная аура человека. Лучи обводили границы узкой талии и острых плеч. В глазах отражался блеск океана. Хёнджин застыл, рассматривая красивую фигуру, взгляд упал на физиологическую линию торса. — 2:1, в мою пользу, — все еще улыбаясь, ответил Феликс.

Хенджин в школе все чаще с девчонками закрывался в туалете, умоляя Феликса постоять на шухере. И Феликс ведь стоял, впитывая каждый стон, каждый шёпот и шлепок кожи об кожу. Он убеждал себя, что так даже лучше, так боль заглушает все остальные чувства и притупляет его ненормальную любовь. Феликс осознавал, что умирает изнутри, но отказаться от всего этого просто не мог.

– Я не люблю тебя, – говорит Минхо тихо, но отчетливо. Джисон вздрагивает, когда губы старшего касаются его шеи. Словно сам верит, что это правда, он повторяет. – Я не люблю тебя, Джисон.

Прошлой весной, за неделю до переезда Джисона в Малайзию, Минхо признался ему в чувствах. На которые ответить взаимностью Джисон не смог. Теперь не отвечает уже Минхо. Ни на одно из отправленных Джисоном сообщений. А еще Минхо больше не танцует со своей командой и вечно жует жвачку.

А Феликс шёл ко дну вместе со своей любовью. И если спасение утопающих — дело рук самих утопающих, то Ликс справлялся из ряда вон хуево: готовил Хёнджину завтраки, подолгу зависал и наблюдал за Хваном, пока тот качал пресс, зацепившись за стул ногами. В общем, делал всё, чтобы из этой влюблённости не выбираться.

Феликс на девятнадцатом году жизни узнал, что у него всё это время был брат-близнец. И стал на шаг ближе к тому, чтобы встретить Хван Хёнджина.