У Паши, сколько он себя помнит, постоянно не складывается с увлечениями. В любой момент он с легкостью может забить на то, что занимало все его мысли еще вчера. Но есть два исключения. Квизы — по-прежнему топчик. Рогов — по-прежнему сука!

Кто бы мне сказал в начале первого курса, как это глупо — размечтаться до розовых соплей о главном кобеле потока?

Сережа привык играть на вторых ролях, Илья — быть центром притяжения всего и вся. Различаться во всем, спорить по любой мелочи и ставить друг другу палки в колеса легко и весело, когда вы просто друзья. Но стоит нарушить хрупкий баланс, и будешь вечность искать дорогу под указателем «развлюбиться».

Рома вообще до недавнего времени считал себя гомофобом. Жил себе и не знал, во что выльется разговор за барной стойкой. Жил себе и не представлял, что уже через месяц коллекция его воспоминаний пополнится самым счастливым днем в жизни и днем, когда ему разбили сердце.

Ночь Тоха проворочался без сна. А вдруг рыжий тоже на Фила подсел и надеялся свести с ним близкое знакомство? Да не, бред какой-то.

Никаких красивых историй. Просто мне было тоскливо, а ему, видимо, скучно.

Мы тогда оба поняли, что это конец. Конец нашей дружбы. Конец его пути к пьедесталу.

Как тебе такой план? Жизнь твою раздолбать и сбежать, оставив все позади, включая тебя, твои цели и мечты. Чтобы ты, сука, догнал, откопал грязь из прошлого и напомнил, что мудакам нет прощения.

У него на роже написано «не влезай, убьет», а твое любопытство все равно сильнее инстинкта самосохранения?

...сказал Милый и объявил мой дом своим.

Сильнее, чем измен, я боюсь только не узнать об изменах. Ужасно любить человека, который этого уже не заслуживает. © В. Высоцкий Предательство близкого человека имеет тенденцию ранить насквозь — шпагой пронзать лёгкие, сердце и душу. Ты пытаешься собрать себя по кусочкам, зашить смыслом жизни рваные раны внутри. Бесполезно — трещишь по швам. Простить измену? Ни за что на свете. А если без этого человека не видишь свет?

"...Стиву Рема жалко не было, ни когда он не хуже остальных кидал в парнишку шариками скомканной бумаги, ни когда участвовал в его избиении, ни даже когда окунал его головой в школьный сортир – правда, было это еще в восьмом классе. Стиву не было жалко Рема, потому что не оставалось сил пожалеть даже себя самого..."

Но если к чему меня жизнь и готовила, так точно не к тяжкому выбору. Между свойским «привет» в лицо человеку, которого матушка представила как — цитирую — «сверстника», «милого мальчика», «сына моей хорошей подруги». И между сдержанным «здравствуйте» для бывшего препода, который два чертовых года и четыре учебных семестра был главной причиной моей тахикардии и отрыва башки на почве горячей, безответной и тайной влюбленности.

А судьба может в любой момент хватиться пропажи и прибежать требовать обратно счастье, которое обронила на твоей улице.

Всего лишь ненапряжный служебный романчик. Случайно перетекший в серьезное русло.

А я думал, что вы умный, профессор.

Он сразу же меня невзлюбил. С первого тайком сунутого в портфель яблока, с первой рисованной рожицы, с первой робкой улыбки.

У него на лбу написано «Мудила», а это однозначно твой вариант.

"...Вы наверняка усомнитесь в истинности моих чувств, скажете, что я лишь насочинявший глупостей мальчишка, который млеет не перед реальным человеком, но перед придуманным самим же собой образом. Вы скажете, что нельзя влюбиться в человека, ни разу даже не обмолвившись с ним словом. Вы скажете… Но я вам не поверю..."

Секс с ним, как война — кто проиграл, тот и снизу.