— Ты бы так на члене чьем-нибудь скакал, как со своими помпончиками, — усмехается Гук, толкая язык за щеку. — Раздевайся, — абсолютно серьезно заявляет Тэхен, заталкивая парня в тренерскую. >Или ау, где Чон Чонгук — звезда школы, главный бэд-бой и капитан футбольной команды, а Тэхен — лидер чирлидеров, с которым у Чона явно плохие отношения

Зубрилка, 01:15 «Лучше я потом расскажу, как хорошо работает твой рот. Подниму репутацию. И свою в том числе. Как думаешь, насколько тебя хватит, если вдруг я захочу тебя трахнуть на капоте своей бестии? Или в салоне. Представь, как приятно будут сочетаться звуки хлюпающей в тебе смазки, твоих надрывных стонов, шлепки тел и скрип кожи. Запотевшие стёкла, пот по твоему телу… Чёрт, это будет крайне сексуально…»

У Чонгука имелись странные предпочтения. Может, для кого-то они и были обыденными, но он считал, что офисные клерки, сутками просиживающие на работе, занимающиеся важными делами и прочей ерундой просто не могли иметь такие вкусы. Он любил, когда его контролируют во время секса. До дрожи в пальцах, до поджатых яиц. Он любил сидеть на разных тематических сайтах знакомств, общаться с такими же извращенцами, как он, и точно полгода назад не имел понятия, что из этого выйдет.

— Я до сих пор против того, что у этого мага есть разрешение входить в институт и тесно с нами сотрудничать, — хмурится Чонгук. — Ну в свою квартиру я же тебя пускаю, — Тэхён улыбается дёснево, подмигивая смеющемуся Чимину. И добавляет чуть тише, чтобы слышал его только один-единственный охотник: — И в себя тоже могу.

— Да ты достал меня, матерь божья! — задушенно стонет Чонгук, зарываясь пальцами в отросшие чёрные кудри. Сколько ж можно? Даже его крепкой нервной системы не хватает, чтобы выносить этого противного волчонка. — Ты будешь моим мужем! — широко улыбается Тэхён и, обернувшись волком, трясёт белой шёрсткой, уносясь в сторону поселения.

Чон Чонгук – самая настоящая сука. Прям-таки породистый кобель. И Тэхён ничуть не стесняется напоминать об этом каждый будний день его единственной дочери, потому что он абсолютно точно уверен, что этот разукрашенный и самонадеянный индюк не пара его единственной радости в жизни. Возможно, пара ему самому.

— А я и думаю, чего ж ты не пьёшь... Стесняешься? Или боишься, что когда вернёшься домой, мамка учует, что ты пил, и выгонит из дома? — Если я начну пить, Чон, то стесняться потом будешь ты, — с абсолютно серьёзным выражением лица Тэхён забирает из рук Чонгука бокал с пивом, залпом выпивая из него все, что там оставалось, и, с громким отзвуком оставляя его на полу, встаёт на ноги, щелкая его пальцами по носу.

Не говори, что мы были просто друзьями, хотя это не имеет особого смысла, потому что мне уже не больно, я напряжён, ведь знаю, что буду в порядке без тебя, милый.

— Тэхён, нет! Я не буду «ради эксперимента» дрочить с тобой в одной комнате на порно! Да, именно это он и предложил. Вот как Чонгук к нему пришёл попить пива и поболтать, так и получил этой фразой по лицу с размаху словно чугунной сковородой. Была бы она тефлоновой с антипригарным покрытием, он бы так не корчился.

— На меня реагировали по-разному, но так… впервые. Ты удивлён, Чонгук-и? Чонгук-и, признаться, в ахуе. Он стоит у Эйфелевой башни, с Ким, мать его, Тэхёном, который весь вечер пожирал его глазами и вежливо приглашал поскакать на своем члене. А он еще и ломался, блять! Да, черт, Чонгук прямо сейчас готов был брякнуться на колени, чтобы его удобнее было поиметь в глотку и плевать, что назавтра голос наверняка бы охрип.

Он – своё отвратительное амплуа.

— Должен признать, — выдыхает горячо Чонгук, ощущая, как головка члена касается стенки горла, а Тэхён блаженно закатывает глаза, шумно вдыхая носом, — сосёшь ты хорошо, но не на двадцать процентов, дорогой. Постарайся, — хмыкает он, — и тогда я, может, запрошу тридцать пять, а не пятьдесят.