— Они целуются в лаборатории. — Да, они часто так делают. — Но они не встречаются? — Мы не говорим об этом. Когда Виктор впервые поцеловал Джейса, это был быстрый чмок в щёку, за которым последовал непринужденный разговор. В следующий раз он поцеловал его в губы, но затем снова перешел к разговору о формулах. Джейс приходит к выводу, что это культурная особенность, и тоже начинает целовать Виктора в ответ. Все остальные в замешательстве. История о двух друзьях, которые точно не встречаются.

Джинкс все же отреагировала быстро, прервав попытку Иши сделать героическую жертву. Однако, за этим последует море последствий.

А вы верите, что котики могут спасти чей-то мир? Хе-хе) (Скажем так, AU, где Паудер с детства имеет повышенную тактильную чувствительность, и Экко об этом знает.) Действия происходят до появления Вай/ Вай не выжила после взрыва, как хотите.

Джинкс — липкая карамель, выторгованная на пристани, ржаво-янтарный свет фонарей вечернего Зауна, мерцание, монстрики из бумаги, она — расколотый и снова собранный витраж, кислота, разъедающая все на своем пути. Джинкс думает — хорошо, что кислоту нейтрализует щелочь, да? — Я не могу ничего обещать, мисс. Но Силко очень долго спонсировал мои опыты. Я умею раздавать долги. Они — ее щелочь. Все они. [или au, в котором у джинкс есть надежда и, благодаря экко, временный новый дом]

Быть рядом с Джинкс казалось сложнее, чем с любым другим заунитом: зависимым от сияния, перемолотым безжалостным городом, сломленным. Однако Экко решил попробовать. Ведь после встречи с другой Паудер стало невозможно убеждать себя, что ему все равно на Джинкс

Экко не сдается и борется за свое счастье до конца. Даже если его Счастье так и рвется убежать на край света. Или история о том, как Джинкс вновь становится главной проблемой Зауна. А, возможно, его спасением? Или "— Это у тебя пушка в штанах или ты так рад меня видеть?" Когда спишь с психопаткой — всегда держи оружие наготове.

AU: когда обоим соулмейтам исполняется шестнадцать лет, им выпадает право влиять на действия друг друга. Экко жил себе припеваючи и спокойненько, пока в его жизни не появилась одна малюсенькая такая проблемка в виде сумасшедшего соулмейта, видимо, совсем беспробудно дурного. Кто бы мог подумать, что эта отбитая на голову окажется ближе, чем он мог предположить: в его же школе...?

Джинкс мысленно млела, изливая всю свою нежность, скопившуюся за месяцы после смерти Силко, в одно прикосновение, на которое Экко отвечал таким же слабым, как и у его фантома, сжатием ее плеча. Сколько нежности нужно проявить, чтобы приласкать дикого зверя?

Его глаза горели, когда Пау погружалась в работу, ловко управляя инструментами, словно мир вокруг переставал существовать. Казалось, эта хрупкая девушка способна починить всё на свете — от сломанных механизмов до разрушенных надежд. Но потом... эта странная червоточина. Прошла всего секунда. Теперь она стоит на мосту из своих самых мрачных кошмаров. Напротив — Экко. Его взгляд, когда-то полный света, стал уставшим, потухшим. Его пистолет — отчётливо тяжёлый, — направлен прямо на неё.

— Я что-нибудь упоминал о твоей стрижке? Джинкс закатывает глаза. — Нет, и, знаешь, такая радикальная смена стиля предполагает, что кто-то заметит. Но никто не заметил. — Я заметил. — И? — Это мило. Мне нравится. Она замирает. — …что, серьёзно? — А похоже что я вру? Или: Экко и Джинкс, снова и снова.

Он произносит её имя так, словно она бог — нет, его Бог — и он поклоняется ей. Он складывает руки в молитвенном жесте, и шёпот срывается с его губ, словно он ищет у неё дозволения покаяться, просто чтобы быть к ней ближе. Он знает, что его преданность не изменит судьбу, но он всё равно любит её. Она — спасение, она — гибель. — Я хочу, чтобы Джинкс вернулась, — тихо говорит он, и впервые за долгое время произносит её имя вслух. Экко скорбит о том, что могло бы быть, и он не одинок в этом.

Виктор — Орфей, его лира помещена на небосвод, а Джейс — Вега, самая яркая звезда в созвездии Лиры. История из детства мальчишек о том, как однажды Виктор изобрёл кое-что особенное, а Джейс показал ему больше, чем тот мог себе представить.

Виктор – подпольный учёный в Зауне. Скупает краденое, матерится, балуется мерцанием. Джейс Таллис – блистательный изобретатель из Пилтовера, не создавший ничего нового после триумфального запуска хекс-врат 10 лет назад. Джейс отправляется в Заун в надежде найти учёного-самоучку и попросить его о помощи в исследованиях, но попадает в плен к банде криминальных подростков, которую возглавляет Виктор. Мерцание тем временем поглощает мрачный Заун и тянет липкие щупальца к сияющему Пилтоверу.

«И однажды ночью ты окликнул меня. Боги, я помню это так ясно, будто было вчера. Ты позвал меня так тихо: "Джейс, останься со мной... молю... навсегда". В тот момент всё внутри меня сжалось — я больше ничего не мог бы сделать или сказать. Твоя простая просьба — и я остался. Не потому что должен был или потому что очень хотел — а потому что больше ничем не мог тебе помочь. Только эта одна фраза, которая сломала всё окончательно и сделала меня пленником наших последних дней.»

Современность, в которой нет ни магии, ни хекстека. Есть только Джейс Талис, его амбиции и заунит, имя которого всегда стоит строчкой выше в списках результатов.

Медленно, миллиметровыми шажками, но они продвигаются вперед; и так же медленно, по капле, по мельчайшей песчинке, тает Виктор. Несколько месяцев (полгода, быть может?) прошло с начала их партнерства – с того момента, как тогда только ассистент декана остановил его от безрассудного желания положить конец всему, и с каждым днем Джейс видел, как сильнее впадают скулы Виктора. Он уже не всегда понимал, решительный ли блеск чужих глаз, или же болезненный.