Алфедов обычный школьник (живущий самой обычной жизнью но кое-что о нем не знает никто это его тайна чудо~ вокруг~ кхм кхм простите). И как-то он увидел как задира школы прикопался к пареньку он его не знал но почему-то захотел помочь как только он начал подходить парень ударил задиру. (Пиздец описание хуета но фанфик правда нормальны честно может •-•)

Начало учебного года традиционно не сулит ничего хорошего — Алфёдов оказывается в новом классе практически без знакомых, и всё, нажитое честным трудом за предыдущие девять лет учебы, резко перестаёт иметь хоть какое-то значение. Кроме того, его новый сосед по парте оказывается просто невыносимым снобом. AU, в которой Алфёдов — десятиклассник в математическом классе, а Джаст — его абсолютно несносный сосед по парте.

Обсидиану и Душеньке нужна была всего одна секунда для счастливого конца. И они её получили...

Ноябрь смеется над чужим счастьем, но беззлобно и безобидно, теребит ветром волосы и напоминает о сокращении светового дня. Им обоим — едва семнадцать, и все та же тревожная жилка в Джасте тихо шепчет, что это время может быть самым счастливым в его жизни. Впрочем, яркая улыбка Алфедова напротив вынуждает жить сегодняшним днем.

Под Новый год люди неожиданно начинают верить в чудеса: придают особое значение первому снегу, радуются, как дети, фейерверкам и бенгальским огонькам, придумывают, какие подарки подарить близким и что загадать под куранты. //адвент-сборник по МайнШилду в коллабе с Владой Гриб!

пушкин говорил, что демоны презирают вдохновение — ложь. джаст был вдохновением.

Джаст - обычный офисный сотрудник, который на зло судьбе влюбился в свою начальницу.

Джаст, возможно, не святой, но и не плохой ведь, так? Это же обоюдно. А обоюдно ли?

А дело все в том, что это недоразумение настолько наивное, настолько открытое и доверчивое, такое доброе и дружелюбное, что назвать его иначе язык не поворачивается. Джаст понятия не имеет, как столько доброжелательности умещается в одном человеке. Джаст не представляет, каким образом в буквальном смысле снежный человек излучает от себя волнами такое тепло. Он задается двумя вопросами: с какого перепугу недоразумение зовет его «Джуст» и как оно вообще дожило до своих лет?

Алфедов — мальчик с ОКР и излишней тревожностью, которому всюду мерещится что-то странное. Джаст — любопытный любитель странностей (и Алфедова). Лагерная аушка!

Санчез если честно не собирался этого делать. Но в очередном ночном приступе , его пальцы на автомате набрали знакомый номер. Слишком знакомый. Санчез также знал что этот родной номер ему не ответит, лишь оставит считать гудки... Но ему ответили. Барси молчал, а Санчез выдавил слова которые никогда не хотел произносить:"Я очень скучаю.."

Метель нарушила планы ребят, однако ни Санчез, ни Барси ничуть не расстроены. Они смогут хорошо провести время вдоём дома.

— Ну вот что я должен сделать, чтобы уничтожить проклятие?! — Предлагаю пойти по сюжетам из сказок, — хихикает Барси. — Начнём со спящей красавицы, что же там было… — Да ну тебя, — обижается Санчез, показушно отворачиваясь от друга, задирает голову и смотрит сквозь ресницы прямо на солнце, словно стараясь выжечь им проклятие.

Больно, очень больно.

В дикой среде обитания каждый пытается выжить как может. К студентам это тоже относится.

Иногда он просто устаёт. Но помощь приходит откуда не ждали. Кто же знал, что обычный день без особой активности и разговоры только с одним человеком так ему помогут..

Они просто дурачились — точнее, дурачился Жираф, а Нео его привычно терпел. А потом внимание привлекли белёсые, подозрительно ровные полосы — и кровь мгновенно окрасил страх. Жираф ведь всего лишь глупый, дурацкий подросток — и вот как, спрашивается, нужно себя вести, когда ты узнаёшь, что твой парень себе вредит?

У Джаста на лице россыпь белых снежинок.

Разбор пэйрингов и отношений между персонажами (!) с майншилда. Обязательно читать примечание

Страшными, болезненными до цветов в легких оказались последствия. Психика услужливо подтерла воспоминания о том моменте. Остались лишь вспышки, проблески боли. Секби помнил мгновение взрыва, собственный крик и чужой страх. Но это все было так далеко, будто не с ним, а с каким-то другим Секби. Этому, другому Секби было больно, все его тело охватил жар и стало невыносимо громко, жарко и больно-больно-больно… А потом он проснулся, и взрыв остался прошлом, а с последствиями пришлось жить.