Чимину кажется, что он едет крышей. Или его омега просто переодевает личности, как маски, перед свиданиями с ним.

— Хочешь картину? — спрашивает альфа, улыбаясь: сынок любит красивое. — Нет, хочу, чтоб ты купил ему кофе, — отвечает ребёнок так, как будто говорит самое очевидное. AU: Юнги сводит концы с концами, рисуя, а Чимин один растит сына.

Гроб погибшего мужа только землей засыпали, а Юнги входил в церковь с другим альфой, совсем неузнанным, едва знакомым. Омеге человек рядом нужен был сильнее, чем воздух.

— Солнышко, посиди смирно, — смеется омега, пока завязывает шнурки на маленьких ботиночках ребенка, а тот с волосами родителя играется, распускает небрежный пучок. — Сейчас пойдем домой. >AU, в котором Юнги — одинокий заботливый папа, вечно задерживающийся на работе, а Чимин работает охранником в детском саду и часто остается с ребенком наедине

Любить парней - ужасно. Любить парней - мерзко и неправильно. За это можно поплатиться. Юнги это понял, но не принял. Как и не принял то, что оказался жертвой насилия тех, кто яро его ненавидел за эту самую любовь и презирал саму ее суть. Но внезапно появился тот, кто дал надежду, страхи постепенно отошли назад, позволяя вновь вдохнуть полной грудью и задышать спокойно. Но точно ли спокойно?

Если спросить у Юнги, что является самым важным в его жизни, то он исправит «что» на «кто» и с полной уверенностью назовёт имя своей младшей сестры. Позволить жить у себя? Конечно. Отдать на учёбу последние сбережения? Без проблем. Надеть юбку? Хоро... Постойте, чего?!

Он был слишком нетипичной омегой, чтобы сходу вписаться в общество. И этой нетипичной омеге однажды пришло возмездие в виде появившегося на горизонте нетипичного альфы.

— Зачем ты позвал меня замуж? — плакал Юнги, впиваясь пальцами в расшитый камнями камзол, — теперь твоя репутация... — Плевал я на неё. Хочу, чтобы каждый здесь закрыл рот навсегда. >AU, в котором Чимин слышал, что говорят про Юнги, знал, какими грязными словами его называют, но не всё произнесенное правдой называлось.

Тэхену преподаватель Пак представлялся злым монстром без личной жизни, пока во время занятия в онлайн режиме в комнату лектора не вошёл ребёнок, прикрытый тьмой раннего утра. — Там папа тосты приготовил! С джемом, — улыбался малыш. А грозный в глазах студентов мужчина вместо упреков, просто сказал: — Поцелуй его за меня, ладно?

— Прости, пожалуйста, прости, — повторяет он, собирая осколки, не замечая, как пальцы покрывают кровь и порезы. — Ты прекрасен, — просто говорит Чимин. Он повторяет это Юнги каждый день, а тот все голову в плечи вжимает, стоит ближе подойти. >AU, в котором Юнги — жертва абьюза, а Чимин просто напросто убьет его бывшего, если вдруг встретит, так сильно кипит в нем ненависть за искалеченную душу счастливого всегда лишь на две трети омеги.

— Чонгук, это точно ты прикалываешься, — раздается за дверью голос Чимина, — оставил мне одни чертовы носки. Это не смешно, мне на пары еще идти! А Юнги понимает, что не то что Чонгука, Тэхена в комнате нет. >AU, где Юнги чувствует себя некомфортно из-за поступления в университет и переезда в общагу, но, почему-то, его успокаивает запах альфы, живущего в соседней комнате. И малышка Юнги тайно крадет вещи, строит крохотное гнёздышко, надеясь, что Чимин не заметит.

У Юнги — запятнанная репутация с целым багажом грязных слухов за спиной, куча загонов и совершенно невероятные бедра. У Чимина — огромное желание узнать хоть что-нибудь кроме этого.

Большинство их недолюбливают и считают, что они зря просиживают свои штаны и получают хорошие зарплаты. Некоторые мечтают попасть к ним в ряды, только сделать это практически невозможно. Группа особого назначения - это подразделение, которое среди обычного населения вызывает слишком много вопросов. Но никто не спешит давать на них ответы.

– Чимин, – Юнги запрокинул голову вверх, лицезря сконцентрированное лицо возвышавшегося над ним гибрида. – Кхм… Да? – Пожалуйста, скажи, что ты использовал презерватив. Чимин недоуменно нахмурился, его губы приоткрылись, пока Юнги внутри умирал. Это не к добру. – Я не использовал его, хён. – Блять.

У Чимина всё идет наперекосяк, когда в школу переводятся два новеньких. От одного у Тэхёна глаза искрятся сердечками, как в мультиках, выбешивая Пака ещё больше, а второй бледный как смерть, ходит хмурый и агрится на него так, словно если Чимин хоть раз ещё к нему подойдёт — сожрёт нахуй и не подавится.

Чимин знает, что он не один. Трудно считать себя одиноким, когда внутри развивается маленький человечек, который станет его семьей. Только непонятно, почему именно рядом с солнечным Юнги в нем появляется чувство покоя и защищенности. Чувство, будто он дома.

Теплый свет свечей заменяет холодное освещение. На кровати вальяжно лежит Юнги. На нем гранатового цвета рубашка Чимина, едва прикрывающая бедра и соблазнительно расстегнутая на несколько пуговиц. Он смотрится так красиво, так маняще, а Чимин с ужасом понимает, что не хочет страсти. Ему нужна лишь забота и нежность. Но говорить об этом страшно. Прекрасный вечер 14 февраля не должен быть испорчен.

- Не делай так, - сказал Чимин, - не смотри на меня так! У нас ничего не будет. Ни трахаться я с тобой не буду, ни дружить.

Друг просит Чимина заменить его на работе. И вот в белой рубашке, фартуке и с подносом парень встречает того самого. Только Юнги не так рад, как хотелось бы.

Мальчики эти, девочки... Все это срань господня... все они... одинаковые, понимаешь? От них ото всех всегда какая-то пустота и неудовлетворенность. Вообще, секс сильно переоцененная штука. Да... Это точно. Потом еще заснуть не могу. Все от этого...