когда Ран целуется, литосферные плиты целуются тоже.

Вдали завыла полицейская сирена, ее вой разносился по всему району и оглушал. Риндо смял письмо и засунул в рюкзак, словно бы кто угодно мог в любой момент отобрать его и прочитать. Но тогда Риндо еще не ощутил надвигающуюся катастрофу. Он ощутил эйфорию, и в его животе зашевелились сколопендры, передвигая своими дивными маленькими ножками и щекоча изнутри. Он не улыбался. Если бы он улыбался, все бы поняли, так ведь? Все бы поняли, что брат написал ему любовное письмо.

Он любит его сильно, невообразимо безмерно. Мозг это понял давно, но сердце так и продолжает болезненно бешено биться – это раздражает.

Ран ласкает его всегда неторопливо, смакуя каждый момент. Словно у них вечность в запасе. Словно у них ещё тысяча лет сверху вечности. Словно ничего ужасного в такие моменты не происходит. Словно это не Риндо разбивается на мелкие осколки, как только горячий язык касается налитой кровью головки, — (умирает), — и вновь собирается воедино, склеенный знойным поцелуем в середину живота, — (воскресает).

несчастливое бытие не заканчивается счастливо

Сборник драбблов на твиттерскую неделю HaitanicestWeek 2022, посвященную хайтаницесту.

Ах, как хорошо. Риндо хорошо-плохо, Ран почти дышит в рот, приближаясь. Не целовать, не целовать, потому что одеялом не накрылись, Ран, как ты не понимаешь — нельзя целовать. Но Ран целует — губы пересохшие от частого дыхания, Риндо с удовольствием увлажняет их, смачивает своей вязкой слюной, дай мне пить, дай мне пить, во рту пересохло, я люблю твои губы, твои сухие потрескавшиеся губы, я бы их съел.

Ран смотрит ласково из-под подрагивающих ресниц, жмётся к его груди, всем телом льнёт. И Риндо накрывает холодной волной.

Ты всегда был эгоистом! Так стремился во всём быть первым, что первым же и сдох...

Все вокруг твердят Риндо, что его брат умер, но кто тогда пришел вместе с ним в заброшенную церковь, чтобы обвенчаться на глазах у лживого бога?