— Возляг со мной, Фаенон из Элизии Эйдеса! — Слова Мидеймоса раздались в раскаленном донельзя воздухе Колизея, как гром среди ясного неба, вызывав недоумение у Императора и его верных подданных. Теперь Бессмертный гладиатор был самой интересной фигурой на песчаном поле, усеянном трупами. — Наглец! — приходя в себя, расхохотался Фаенон, его смех был полон показного безразличия, как будто он слышал шутку, недостойную внимания. Но Мидей уже знал, что Император не посмеет отказать любимцу толпы.

Каждый раз история повторяется. Набирает другие витки и пытается достичь своего логичного завершения. Каждый раз реальность ломается. Пусть люди забывают все уже произошедшее, прошлое все равно догоняет их. // Или же Мидей начинает видеть осколки своих предыдущих жизней в новом цикле реальности.

Фаенон, улыбаясь и принимая от него шлем, позволяет себе задержаться на секунду другую и хорошенько разглядеть своего парня. Вокруг рельефных бицепсов привлекательно натягивается плотная ткань кожаной косухи — под ней скрывается сетчатая майка с высоким чёрным воротом, за который Фаенон, при других обстоятельствах, с радостью бы схватился и потянул вверх, имитируя давление от ошейника.

Раз. Прогремел оглушительный пушечный залп. Корабль Охемы начал стремительно тонуть. Два. Морская вода наполнила рот Мидея, удушливо сдавила лёгкие, а в тумане гаснущего сознания на миг промелькнул серебристый хвост. Нежное объятие рук и поцелуй, дарующий кислород. Всё случится на три, где-то у моря внутри.

Тут и там распространялись волны дрожи. Перегрузка. Колоссальная сенсорная перегрузка. Он готов был ощущать на постоянной основе меч в животе или едва ли не снесенную с плеч голову, держащуюся на одних только сухожилиях, но не медленные осторожные прикосновения.

— Ита-а-ак... — начинает Трибби. — Ну и ситуация, — сетует Аглая. — Интересно, кто ему поможет, — задаётся вопросом Триннона. — Дело за тобой, Мидейчик, — шепчет Трианна, приложив крошечные ручки ко рту, как будто и так не очевидно, что его судьба была предрешена, как только они все посмотрели на него. — Отличная идея. Доверить уход за ним маньяку-убийце, и что же может пойти не так? Или: проклятый Фаенон не может ни говорить, ни видеть, ни слышать. Мидею поручено заботиться о нём.

Навязчивое желание переспать с соседом тянуло пах Мидея так, будто он только-только окунулся в пубертат. А Фаенон, словно зная, как Мидей реагировал на него, специально подливал масла в огонь: то выйдет абсолютно голым из душа, то невзначай нарушит личное пространство Мидея, которое он так тщательно оберегал, шепча ему всякие пошлые пакости хриплым, полным истомы голосом. И это знойное соседство сводило Мидеймоса с ума, лишая его всех трезвых мыслей.

— Тут, — он не хочет говорить об этом, но должен: иначе — это капитуляция, проигрыш самому себе и несдержанное обещание. Пальцы несмело касаются спины чуть ниже лопаток Фаенона, будто бы боясь передумать, Мидей продолжает: — Меня можно убить только ударом в спину. Вот сюда. Он с силой нажимает, обозначая место еще раз, чтобы Фаенон точно запомнил. — Запомни это. Остальное забудь.

Фаенон хочет немного отомстить Мидею за поддевки касаемо его чувства вкуса — хочет подарить безвкусную и неудобную вещь, которую принцу придется надеть хоть раз в честь их дружбы. Но процесс создания украшения приводит к совершенно непредвиденному результату.

Мидей — будущий Царь сгорающей в войне Греции, Анакса — приставленный к нему совсем юный учитель, а Фаенон — избранный Богами герой, что не должен был водить дружбу со столь неперспективными людьми. И все же, возможность оставаться вместе оказалась более желанной, чем вечная слава на Олимпе.

По миру ходят монстры, и это фантазия только для тех, кто ни во что не верит. Спешишь утром по делам или просто гуляешь по парку, а затем вдруг чувствуешь сзади холод? Беги. Собираешься на встречу с друзьями, а они забавы ради решают вызвать духов? Беги. Видишь, как кто-то стоит за окном? Беги. Кто-то ходит за твоей спиной? Беги. Слышишь незнакомый шепот в голове? Не беги. Бежать уже поздно. Оно догонит. Au: «Как поймать монстра».

Возгордись же благами данными тебе от рождения, юный бог. Купайся в золоте, вкушай запретный плод и играй в великого героя, ведь тебе дозволено абсолютно всё. Наслаждайся вечностью, опаляй сияющим славой ореолом землю, грейся в лучах короткой людской любви. Утренняя заря вновь нагрянет. Останешься в тени своего божественного света или обожжёшься пылающим янтарём? Решать тебе, юный бог.

Видит бог, Фаенон никогда не думал, что поиски собственной семьи втянут его в охоту за одним из самых могущественных артефактов древней Греции. //АУ в сеттинге Перси Джексона, где у Фаенона нет памяти, но есть куча проблем

Караван Фаенона раз за разом подвергался нападениям разбойников. Ни за что в жизни он не нашёл бы на них управу сам, а потому, собрав в кулак всю смелость и веру людей, он обратился к легендарному хозяину пустыни за защитой. Царь оказался милосерден - за спасение каравана он просил лишь одну жизнь. Жизнь Фаенона.

Старый, повторяющийся до тошноты спор сейчас, когда от дружбы и так остались одни лохмотья, кажется, стал последней каплей. Все мог расставить по местам разговор по душам, но как же не вовремя вмешалась третья сила. Фаенон похищен, но нет никакой гарантии, что в этот раз Мидей придет на выручку.

Драконы привыкли всю жизнь проводить в одиночестве, не стремясь к близости ни с людьми, ни с другими драконами. Мидеймос прекрасно справлялся с тем, что у него всегда свободно сердце, но только до тех пор, пока не оказался пленён людьми, среди которых он впервые и увидел своего голубоглазого рыцаря с тягой всё переворачивать верх дном.

Фаенон расплывается в лукавой улыбке, и то, как идеально ползут вверх уголки его губ, как слегка прикрываются глаза, становясь похожими на полумесяцы, как его волосы рассыпаются по земле серебристым ореолом, перепачканные пеплом и грязью, и кровью – всё это приводит в бешенство. Мидей, словно чиркающий углём на чистом матовом стекле, больше всего на свете хочет погубить его.

— Простите меня, господин Фаенон, но я не могу удержаться от любопытства. Как вы могли не знать, что господин Мидей является вашим супругом уже... четыре месяца? — Честно говоря, госпожа Кастория, у меня нет ни малейшего представления. В результате ряда событий, которые, возможно, включали кремносский ритуал ухаживания, Фаенон попросил руки Мидея. По какой-то причине Мидей ответил согласием.

Фаенон был бы очень рад, если бы пятнадцать минут назад передумал идти сюда. Он был бы очень рад, если бы сейчас в его висок не упирался ствол пистолета. - Имя. - Раздается чужой хриплый голос. - Фаенон. - Лицом к стене, раздевайся. - Что? - Слышишь плохо? - Ствол сильнее надавил на висок.

У Фаенона вьются волосы. Мидей замечает. Сначала не верит. Потом действует.