— Я безумно хотел увидеть тебя, когда ехал сюда. Думал, что смогу наконец обнять и высказать тебе в лоб все, что думаю о твоих отношениях с Круз, — Маршалл беззвучно улыбается, ладонью проводя по мягким волосам парня, зарываясь в стриженый ежик на затылке и приятно поглаживая, доводя и без того уставшего Джексона до исступления. За этой лаской определенно стоило сюда ехать. — А теперь мне даже злиться не хочется.

Джексон совершенно не умеет выражать собственные чувства. Каждый раз, когда Молния рядом он вместо того, чтобы сказать то, что думает, начинает плеваться ядом. Эту проблему надо как-то решать.

И вот оно, думает Молния, с разницей в одно мгновение, он обнаружил в серых глазах напротив все то, что искал все эти годы: победу, искренность, любовь.

Он сам не знал, как это получилось. Этот момент, видимо, просто выпал у него из памяти. Очнулся только тогда, когда обнаружил себя в совершенно чужой обстановке, с сопящим на другой стороне кровати новичком и с ощутимо саднящей задницей. Осознание полномасштабного пиздеца, свалилось в этот момент, даже не как снег на голову, а как тяжелый, неповоротливый, силикатный кирпич, на нее же, несчастную.

Идея, пришедшая в пьяные головы юных гонщиков, в итоге закончилась жаркой ночью у бильярдного стола. Но обо всём по порядку...

Молния Маккуин ветеран! Многие девушки были готовы ради ночи с ним и если раньше он не пренебрегал этим, то сейчас проводит вечера с черно-белым фильмом. Иногда даже с постельными сценами, позволяя себе стянуть с ног домашние серые спортивки, и лениво подрочить себе. Ему почти тридцать лет, большую часть из которых его женщина – это его маленькая красная гончая.

Маршалл – как бы тупо это ни звучало – смог его приручить. Приучить к чему-то большему, чем просто быть рядом. К пониманию, что отношения – это не просто «мы вместе» или какое-то дежурное «я люблю тебя». Отношения, особенно с Маршаллом – это нечто совершенно другое. Это доверие. И это страсть.