Годы делились на месяцы, месяцы на недели, недели на дни. Те, в свою очередь, делились на минуты, секунды и мгновения. С одной стороны всё было просто, но с другой — невероятно сложно. Драко мог сказать, что мгновения имели свойства становиться неотвратимыми. Он сожалел о тех, что были или не были ему подконтрольны. Оказавшись в плену между выдуманными вариантами «а что, если?», Драко перестал хвататься за печальные мгновения. Моменты были моментами. И после этого осознания он потерял контроль.

Сборник историй о печально известном зеленом и/или красном бархатном диване из серии работ «Ждать и Надеяться». От этих историй смело можно ожидать смеха, слёз, секса и нескольких значительных промежуточных сцен из уже знакомых вам историй.

— Гарри, — начала Гермиона, стараясь контролировать дрожащий голос, но в это же время ощущая, как паника стала сковывать горло, — почему Драко Малфой так громко кричал что-то о своей... — это слово едва не задушило её, когда она наконец смогла его произнести: — жене? Приквел, который лучше читать после «Ждать и Надеяться»: https://ficbook.net/readfic/10089466

— Гермиона, — напряженно начал он, — пожалуйста, не злись на то, что я могу показаться грубым, но если я попытаюсь объяснить тебе это как-то иначе, то боюсь, что смысл моих слов ускользнет от тебя. Лицо Гермионы выражало негодование, но Драко проигнорировал это и продолжил. — Я пытаюсь соблазнить тебя, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. Ее негодование исчезло, а рот медленно открылся попутно с расширяющимися глазами. — Я пытался соблазнить тебя на протяжении двух лет.

Гермиона полна решимости подарить особенные подарки на Рождество всем своим коллегам по Отделу. Всем. Даже этому заносчивому придурку Малфою.

— Знаешь... Я не могла оторвать от тебя глаз сегодня, во время празднования дня рождения Антареса... — Я заметил, — его грудь завибрировала, когда он хрипло рассмеялся. — И я поняла, что люблю тебя, и я люблю наших детей, и я люблю жизнь, которую мы построили вместе... Он снова поцеловал её руку, и это, наконец, придало Гермионе достаточно смелости, чтобы продолжить твёрдым тоном, глядя ему в глаза: — Я хочу ещё одного ребёнка.

Подари мне всю свою настоящую ненависть. Я превращу её в невиданную страсть.

У всех есть привычки. Одни из них приносят пользу и делают нас сильнее. Другие же могут привести к саморазрушению. А у Вас есть вредные привычки?

Кровь стекает на подушку, смешиваясь со спермой и слюной. Грейнджер лишь давится, всё ещё тихо всхлипывая. Она надеется, что всё закончится этим. Но Драко знает — это не так.

Существует, вероятно, обычная любовь — взаимное тяготение двух сердец, двух душ. Но существует, несомненно, и другая любовь — тягостная, жгучая, безжалостная — необоримое влечение двух несхожих людей, которые одновременно ненавидят и обожают друг друга.

Гермиона втянула ртом воздух и открыла крышку унитаза, кашляя. Розовые лепестки усеяли белый ободок, и, если бы не приступ боли в грудной клетке, она наверняка бы в очередной раз поразилась. Нежно-розовый цвет, серьёзно? Он в последнюю очередь ассоциировался у неё с ним. Ей казалось, что она должна откашливать что-то вроде генлисеи — это бы идеально ему подошло. Никакой нежности.

И будь я благородным принцем, отпустил бы тебя сейчас, но это не та сказка.

Сиквел/вбоквел (как изволите называть) фанфика "Правильное решение". История от лица Драко Малфоя.

Гермиона снова почувствовала странный звон в ушах. Она впервые увидит его со времен войны, когда он, изможденный и раненый, сидел за слизеринским столом в Большом Зале, сжимая руку матери. Она не думала искать его ни в коридорах, ни под белыми простынями, ни по дороге в Тайную комнату с Роном, но, по итогу, оказалась просто глупой девчонкой.

Гарри Поттер мертв. После окончания войны, чтобы укрепить свою власть, Волдеморт прибегает к программе повышения рождаемости и возрождения магического населения. У Гермионы Грейнджер есть тайна, скрытая и защищённая ее разумом, которая ставит под угрозу существование нового режима. Поэтому ее, как пленницу, отправляют к Верховному Правителю, чтобы взять под контроль и использовать в качестве суррогатной матери. Пока ее разум наконец не будет сломлен.

От него пахнет гелем для душа и домом. Раньше бы она еще сказала безопасностью, но сейчас уже нечего бояться. Война закончилась год назад, и только сейчас Гермиона начинает привыкать к мирной жизни, за которую они так боролись.

Иди. Ко. Мне. Кажется, это бормотал Драко вчера, когда увидел ее в дверном проеме. Когда увидел и вдруг понял, что наглухо погряз в дерьме, которое свалилось на него за секунду. В самом прекрасном дерьме, которое стояло в шортах (Мерлин, если это можно так назвать) и непонятной майке, которую хотелось смять зубами, чтобы эта тряпица не закрывала острые кости. Мерзкие, острые кости, которые уже давно должны были прорвать эту кожу. Такую-белую-черт-возьми-кожу.

Драко и Гермиона даже не подозревали, как приятно может оказаться сидеть под одним зонтиком на дождливом матче Гриффиндор-Слизерин...

Проснувшись однажды в чужой кровати, она понимает, что ее жизнь круто перевернулась. Все совсем не так, как должно быть и самое ужасное, что она ничего не помнит. Но есть человек, который готов ей помочь вспомнить... Осталось только перебороть себя и принять помощь от того, кого раньше ненавидела и считала врагом.

Запертый в темноте и собственном разуме, Драко Малфой живет прошлым, которое тянет его вниз, а воспоминания не дают покоя. Когда знакомый голос разрывает тишину, граница между реальностью и кошмаром начинает стираться.