Неважно, как Майк смотрит, неважно, как себя ведет и что говорит. Неважно, на что Уиллу так сильно хочется надеяться. Реальность, хочет он того или нет, не может не напоминать ему, где чье место.

Их дружба осталась там, в пустых комнатах, которых уже нет, в разговорах, которые теперь не имеют значения, в сердце Майка, в котором только дыры да ложь, и все, чего он хочет — нелепое и детское «можно, все будет как раньше?» и улыбку Уилла, ту, что всегда была адресована только ему.

Сцена фильма началась внезапно, заставив Уилла буквально остолбенеть: челюсть отвисла, а глаза широко распахнулись. Из всех моментов «Изгоев» Майк поставил на паузу именно тот, когда Содапоп выходил из душа, небрежно прикрытый полотенцем, обмотанным вокруг его бедер так низко, что оно едва держалось, оставляя взору свой мокрый обнаженный торс. /Или: 3 раза, когда Майк Уилер забывал перематывать взятый на прокат фильм перед тем, как вернуть в «Family Video», и 1 раз, когда все-таки вспомнил.

— Поговори с ней, Майк! В голосе Уилла слышится паника, и Майк смотрит на него, он так сильно хочет взять его за руку. Так сильно хочет, но слова Уилла опережают, проникают прямо под кожу и разбивают сердце, забирая с собой его метку. — Ты - сердце, Майк! Ты - сердце! Майк чувствует боль и понимает, что слова на запястье стали чёрными. или Майк Уилер каждый год, со всей болью, которая приходит с возрастом,влюблённости в своего лучшего друга и перестаёшь быть его родственной душой. Возможно.

Пять раз, когда Майк поцеловал Уилла, и один раз, когда Уилл поцеловал его в ответ.

Метка родственной души это уникальная метка, которая останется с вами на всю жизнь, и точно такая же метка есть на теле другого человека. Вашей родственной души, человека, соответствующего вам во всех отношениях. Но Вселенная слишком любит усложнять жизнь Уиллу Байерсу.

Всхлип носом. Новые слёзы из глаз. Вздох через рот. Дрожь в руках. Его ноги всё ближе и ближе добирались до края обрыва.

Все вокруг думают, что они с Уиллом встречаются. Майк растерян, удивлен и даже чуточку зол – кому хочется пускать посторонних в свою личную жизнь? Он ума не может приложить, кому в голову вообще пришла идея, что они с Уиллом в отношениях. Но самое странное во всей этой ситуации вовсе не то, что в Хоукинсе коллективное сумасшествие, а то, что Майку эта идея вдруг начинает подозрительно сильно нравиться.

Уилл действительно не должен был удивляться, что оказался следующим. В конце концов, последние три года были для него сплошным невезением, вселенная как будто жирными буквами написала на бумажке «пни меня» и повесила ее ему на спину.

Векна побежден, все живы. Кроме Уилла. Нет, он ходит, говорит, принимает пищу, не чувствуя вкуса, рисует автоматическими движениями то, что видит и старается никому не попадаться на глаза. Теперь он пуст.

Теперь он для Уилла лишь парень сестры. Эл досталась кровная и теплая характеристика, а Майк – словно безымянный персонаж, который не сегодня-завтра может смениться на другого. Почему нельзя было назвать его товарищем? Другом детства? Одноклассником, на худой конец? Все эти слова все равно не могли описать все то сложное и запутанное, что с ними стало, и вряд ли Уилл хотел распространяться об этом с новыми друзьями.

Уилл целует Майка в лоб, что ввергает его в полноценный шок. Но еще более сильное потрясение вызывает то, что теперь он строит планы, как ему получить еще больше поцелуев?

— Я…я мог бы…помочь тебе с этим. Что?! Подождите, что?! Уилл не ослышался? Может он все еще во сне и все это ему черт возьми снится, потому что Майк Уилер, черт подери, не мог предложить ему это. — Что? — в итоге смог выдавить. — То есть, я знаю, как это звучит, но… — Майк, ты серьезно предлагаешь это? В смысле… — Господи, ладно, извини, это действительно была глупая идея. Просто, я подумал, что мог бы показать тебе как это делается и как это на самом деле расслабляет.

— Где Майк? Это первый вопрос, что задает Уилл, когда просыпается и видит Нэнси, стоящую здесь, и она прикрывает свой рот руками так, будто только что увидела что-то, что шокировало её до глубины души. Но Майка здесь нет. И миллисекунды до ответа пронзают его кожу, как самые острые иглы, и холодный ужас наполняет его. — Майк в порядке, дорогой. Он вместе со всеми твоими друзьями ждет нас и Элевен дома.

Уиллу приходилось наблюдать за Майком и Элевен годами, и, как бы сильно это ни причиняло боль, он смирился с этим. Он также смирился с тем, что никто по-настоящему не проявлял к нему интереса. И его это вполне устраивает. Пока они не останавливаются на заправке и незнакомый парень не подкатывает к Уиллу.

Когда отец впервые называет Уилла его парнем, Майк думает, что у него галлюцинации. Но потом это происходит снова. И снова. И снова, после этого. И поскольку гетеронормативность продолжает ускользать от Теда Уилера, Майк думает, что, возможно, ему уже стоит просто понять намек. ....... Тед Уилер считает, что Майк встречается с Уиллом с тех пор, как им было по двенадцать лет. И Майк не знает, что делать с этой информацией. (Пока что не знает).

— Практиковаться в поцелуях! — Майк говорит так, словно Уилл спросил у него название настольной игры, в которую они раньше играли годами. — Я просто подумал, что, поскольку ни один из нас не целовался с нужными людьми, это было бы хорошей практикой! Так что это не будет странно. Если хочешь, конечно. — Уилл действительно хочет, но именно поэтому он должен отказаться, может быть, неловко посмеяться, пересесть или переехать в другую страну. Он всегда думал, что в Канаде было бы не плохо.

Относительно спокойный мир Майка Уилера в одночасье переворачивается с ног на голову, а давно выстроенные отношения с лучшим другом начинают идти под откос. На такое не закрывают глаза, а пытаются разобраться. Вот Майк и разбирается.

— Мне кажется, что моя смерть — самое простое решение. С моей смертью исчезнет и Изнанка. Уилл слышит, как Майк сглатывает рядом. — Уилл, я бы позволил миру сгореть дотла, если бы это означало, что ты останешься в нём. Они снова в Хоукинсе. Всё вроде бы как всегда. Только — да, апокалипсис всё ещё в самом разгаре. У Уилла идёт кровь из носа. А Майк, который пожертвовал бы всем миром ради своего лучшего друга, всё равно продолжает его терять.

И в пятнадцать это оказалось так просто — влюбиться в Уилла Байерса. А сейчас Майку шестнадцать, час назад он целовал своего лучшего друга, и он понятия не имеет, что с этим делать. И что это значит для них двоих — тоже. Или история, в которой Майк целует Уилла, и они продолжают целоваться за закрытыми дверьми, потому что это ничего не значит. И когда это начинает значить слишком много, пути назад уже нет.