Дитрих и Майский – одногруппники, которых едва ли можно назвать друзьями. Майский считает, что жизнь следует прожить легко и непринужденно. Дитриху кажется, что расслабиться он сможет только в гробу и то не факт. В связи с этим, взаимоотношения между ними строятся весьма натянутые. Но жизнь – изменчивая штука. И то, что еще вчера вас раздражало, сегодня может оказаться единственно желанным.

– Юлька, короче, я придумал, мы с тобой будем членами перед камерой трясти, за деньги, – голос у меня бодрый, но зад в это самое время делает предупредительно-пугливое «жим-жим». Юлёк поднимает взгляд от телефона и некоторое время хмурится. – Я не совсем понял или, возможно, ослышался, – говорит он в переводе с пацанского своим лаконичным: «Че?» Хорошо, что я шарю в этом иностранном языке.

Я не собирался быть его любовью. Я не собирался быть для него хоть кем-то. Но десять минут назад он сказал: «Тысяча за неделю. Накинь еще пару сотен, и я сделаю вид, что люблю тебя. Хочешь?» В этом-то и было все дело – я хотел.

Роман о любви в декорациях провинциального трэша. У Сереги и так хватало проблем - жизнь в провинциальном городе подкидывает их всем. А когда ты гей и сирота при живых родителях, у тебя мало шансов не вляпаться в неприятности. И главной неприятностью в жизни Сереги становится его любовь к гопнику по имени Илья.

Никита после развода родителей переехал в не самый благополучный район. Здесь поколениями живут простые работяги, а местная молодежь не отличается толерантностью. После случайной стычки в парке Никита знакомится с парнем по прозвищу Демон. На районе он известен тем, что без страха ввязывается в драку, ходит на стрелки с друзьями и ненавидит педиков. Случайное знакомство перерастает в дружбу, но есть кое-что, что способно все испортить. Демон не знает, что его новый друг — гей.

Впервые Ставр его увидел в переходе. Взгляд сам зацепился за проеденный молью рукав серого пальто. В дыру торчал острый локоть. Парень был весь тоже серый, с пепельными волосами, словно пыль по углам нежилой комнаты и совершенно слепой. Ангел просил милостыню и чуда. Второй раз Ставр выловил горемыку штормовой ночью на железнодорожном мосту и просто оставил себе. Потому что не мог не... История со счастливым финалом и запахом просоленного известняка.

Почти нечаянно попал в аварию (ему не стыдно, что сел за руль с поломанными руками, Матвею в принципе стыдно не бывает никогда). Почти успешно сдох (не то чтобы он пытался, просто не захотел слишком близко знакомиться с бампером джипа на встречке). Почти случайно поцеловал какого-то громилу (с хера ли он так похож на недосягаемого возлюбленного, от которого сбегал Матвей?). И что теперь? Да ничего. Вот этот хрен в косухе и татуировках сильно пожалеет, что не дал Матвею тихо сдохнуть в канаве.

— Твоя главная проблема в твоем характере. Ты слишком мягкий. Слишком добрый. Бегаешь со своей нежностью, как с писаной торбой. А девушкам не это надо. — А что же тогда? — Мужик им нужен нормальный. А ты… — А я? — А ты, Дима, неисправимый романтик, каких сейчас почти не осталось. Это здорово, но… Не результативно. И не актуально. Другие времена. Другие нравы.

Думал, когда меня отбрили, что он отрицает и палиться не хочет, что нас ждет какая-то история принятия своих чувств, встреч как бы невзначай, взглядов, пойманных в толпе, и признаний дрожащим голосом — а потом любовь. Выстраданная, крепкая.

Он сразу же меня невзлюбил. С первого тайком сунутого в портфель яблока, с первой рисованной рожицы, с первой робкой улыбки.

У него на лбу написано «Мудила», а это однозначно твой вариант.

Симпатичный, беспечный, всеми любимый, ты ничего не знал о жизни, пока не влюбился. В парня. Аутсайдера со странным девчачьим увлечением. По дурости упустил свою любовь. Жизнь дает шанс исправить ошибки. Получится ли у тебя и не наделаешь ли ты новых, когда призраки прошлого снова встанут на вашем пути?

Мне тридцать два, а ему вполовину меньше. Я за рулём, а ему приспичило грохнуться на пассажирское и начать знакомиться ни с того ни с сего. И хер знает, что в нём должно быть такого, чтобы я согласился.

...и думать, как младший брат твоего лучшего друга позвонил через неделю после восемнадцатого дня рождения и прошептал: «А теперь я достаточно взрослый, чтобы рассказать, что сейчас делаю под одеялом?..»

Малыш светленький, с золотистыми кудрями и ясными голубыми глазами. Он водит синий "Ниссанчи-и-ик", курит Мальборо Голд и задает тупые вопросы на семинарах. Я запрещаю себе смотреть на него, но продолжаю сходить с ума. / История любви, студенческие будни.

Нулевые, где-то под Питером. Дима — простой парень, который хочет доучиться и вырваться в большой город. Миша — звезда местного разлива на блестящей "девятке", и черт его знает, чего он хочет от жизни и от Димы.

Ромчик быстро оглядел амбала и не нашёл ни одного гомо-признака: ногти, волосы, одежда… Да из Вовки гей, как из Жириновского фигурист! Ясно дело, что парень перебрал все варианты, где бы перекантоваться после ссоры с родителями, и разыгрывает тут голубую карту, чтобы хоть Рома его не гнал. Прознал от кого-то про тайну Белочкина и давит на гей-солидарность. Ах ты ж маленький пиздунишка!

«Не бойся, я не съем тебя целиком». Сообщения стали длиннее. И пишет теперь ещё чаще. Добивается встречи, которой я и хочу, и опасаюсь. «Только моё лицо?» «И, может, то, что пониже».

Что может быть печальнее того, что ты гей, а твой единственный друг ‒ натурал? Только то, что он узнал о твоей ориентации. Попытка двух друзей разобраться в себе и в сложившейся ситуации.

С ним такого не бывает. Не бывает и всё. Либо он берёт мужика в оборот, либо нет. Как в магазине: вещь по нраву и по карману – идёшь на кассу. Не можешь позволить, не продаётся, не твой фасон – разворачиваешься и уходишь. Никаких кожно-гальванических реакций, никаких подсознательных аффектов и всякого фрейдистского дерьма с ним не случается. Все эти раздвоения на логику и эмоции, на правое и левое полушарие – это мифы для нерожавших барышень. Мозги работают целиком, либо не работают вообще.