На следующем этаже в лифт втиснулись ещё люди. Стало так тесно, что теперь Иван буквально прижался грудью к Тиллу, оказавшемуся у стены. Он попытался вытянуть руку, чтобы хоть немного увеличить расстояние между ними, но безуспешно. — Прости, — сказал Иван. — Всё нормально, — ответил Тилл и отвернулся. Повисла неловкая тишина. А потом... случилось худшее. [ "О боже, неужели вселенная благословила меня сегодня? Это лучший день в моей жизни. Что я сделал, чтобы заслужить это?" ]

— Кто? — голос Тилла едва звучал. — Кто это, Иван? Стыд вспыхнул на щеках Ивана, контрастируя с ледяным ужасом, свернувшимся в его груди.Каждый хриплый вдох будто шлифовал его воспалённые голосовые связки наждачной бумагой. — Это... — начал он, но запнулся. Признание застряло в горле, как ещё один распускающийся лепесток. В глазах Тилла что-то мелькнуло.

Ивану не стоило находить это таким смешным. — Тилл, посмотри на меня. Тилл медленно повернулся к Ивану. — Кто я? Тилл несколько секунд вглядывался в лицо Ивана, пока, наконец, не ответил с такой уверенностью: — Доктор Нам. *** Анестезия, полученная Тиллом после приёма у стоматолога, подействовала чуть слишком хорошо, а Иван, везущий его домой, едва сдерживается от смеха и с трудом концентрируется на дороге.

Первый, о ком думает Иван, проснувшись в незнакомом месте, это, конечно же, Тилл.

Иван и Тилл случайно встретились, и оказалось, что они должны вместе выступить. И, хоть Тилл всеми способами пытается закрыться, вспоминая предыдущий опыт, Иван каким-то образом все равно проскользнул в его сердце. Осталось только разобраться со всеми препятствиями, мешающими им открыто быть друг с другом.

Шестой раунд был отменен, а Тилл – дисквалифицирован за нарушение правил. Причем он узнал об этом последним, проснувшись в неизвестном помещении, а произошло все по вине самого скучного человека в мире, с которым ему предстояло жить и учиться находить общий язык. Тем временем финал Alien Stage неумолимо приближался

— Опять Мизи рисуешь? — заглядывая в альбом Тилла, вслух спросил заскучавший Иван. — А меня так и не дорисовал, хах. Рука, что только что уверенно водила карандашом, остановилась. Тилл уже привык к этому голосу, которого не должно быть. Но когда он начинает говорить так неожиданно, мурашки накрывают все тело художника. — Не отвлекай.

Тилл знает, что тишина может быть удушающей. Всю свою жизнь он старался избегать ее, но сейчас он бы предпочел вновь остаться в пустой комнате наедине с самим собой, чем слушать чужие отвратительные слова. Ака:Оставшись с Лукой наедине, Тилл пребывает в ужасном состоянии, и Лука, откровенно токсичный и давящий, совсем не улучшает ситуацию.