Ёшики выдохнул. И чуть отвернулся, чувствуя, как покраснел. Челка упала ему на лицо. — Ладно... Только я не умею. — Я тоже. Но я только что видел. В фильме. Знаешь, они делали это... — ладонь Хикару, чуть влажная от жары и нервов, осторожно легла Ёшики на щеку и повернула его лицо к себе, — вот так.

Он вжался лбом меж острых лопаток, прикрыв глаза и отдавшись странно-уютному чувству. То, чем они занимались, больше его не отвращало; напротив, он искренне жаждал тех моментов, когда Хикару стыдливо смотрел на него большими глазами с красными точками-зрачками посреди лазурной синевы. Этот взгляд всегда говорил сам за себя — существо хотело. Оно хотело Ёшики. Хотело его целиком, поглотить с головы до ног, но все равно довольствовалось малым.

— Йошики? — голос Хикару вибрирует в груди, от чего сердце пропускает удар. — Йошики, что ты думаешь о том, чтобы прикоснуться ко мне снова? Я бы очень хотел этого.

– Можно я... можно мне тоже, – Хикару сжимает плечо Йошики, осторожно встряхивает и приводит в чувство. – Можно. – Знакомое лицо тут же исчезает, его обволакивает со всех сторон. Йошики цепляется за Хикару, будто бы тот его якорь в этом моменте, где всё постепенно темнеет. Это действие явно будет иметь последствия, но ему слишком хорошо. Глаза закатываются, тело сжимается, когда он ощущает прикосновения везде и сразу.

Посреди багрово-красной радужки затрепетали голубоватые искорки. Некогда страшные глаза распахнулись широко в удивлении, губы тронула улыбка. — Знаешь, Ёшики, — произнес Хикару и двинулся руками вверх по его худому животу, — ты самый жадный человек, когда-либо ступавший на вершину той горы.

Как отметил Ёшики за свою недлинную жизнь, у любви есть три признака. Хикару и его губы попадали под них все.

Йошики уже любил Хикару однажды. Значит, он мог бы сделать это ещё раз. По-другому.

Впервые увидев эту главу хентай манги, «Хикару» оцепенел и долго не мог приступить к следующей. Он раз за разом возвращался к сцене, где тёмная плотная субстанция заползала девушке в рот, а её глаза закатывались, и чувствовал, как полыхало лицо, пока в голове билась единственная мысль: Ёшики. Он уже делал так с ним!