Когда иду домой из универа, меня всегда обгоняет один и тот же парень, и узнать его довольно нетрудно, потому что он всегда в одной и той же черной куртке. А еще у него какая-то невероятно охренительная стрижка и очень солидный вид, он все время ходит один и очень быстро. И курит. И вот уже полгода я каждый день пялюсь на его фотки и хожу за ним... Мы вообще не знакомы, да я еще и парень. Ничего не понимаю.

Мне тридцать два, а ему вполовину меньше. Я за рулём, а ему приспичило грохнуться на пассажирское и начать знакомиться ни с того ни с сего. И хер знает, что в нём должно быть такого, чтобы я согласился.

Мину поручают выяснить обстоятельства одного незначительного дела, но оказывается, что оно связано с проектом «‎Цзяолун»‎. Из-за этого неприятности ходят за ним по пятам. К чему приведёт любопытство Мина и останется ли он в живых?

Дитрих и Майский – одногруппники, которых едва ли можно назвать друзьями. Майский считает, что жизнь следует прожить легко и непринужденно. Дитриху кажется, что расслабиться он сможет только в гробу и то не факт. В связи с этим, взаимоотношения между ними строятся весьма натянутые. Но жизнь – изменчивая штука. И то, что еще вчера вас раздражало, сегодня может оказаться единственно желанным.

У него на лбу написано «Мудила», а это однозначно твой вариант.

Некогда крепкая дружба Эндрю и Нила дала трещину и теперь разваливается на части. Но все меняется, когда на одной из вечеринок Марисса и Роланд решают загнать их в угол и признаться в своих чувствах, вынуждая их прятаться от последствий в тесной кладовой. Замкнутое пространство, учащенное дыхание и только они двое – кажется, лучшего места для «выяснения отношений» просто и быть не может.

Если бы Нил узнал, что может испытать неописуемое удовольствие от секса, он бы не поверил. Он и не верил, потому что уже не раз пробовал эту идиотскую затею: позволял чужим рукам скользить по своему телу, пока вымученно кончал, чувствуя мерзкую липкость и отвращение от поцелуев. Нил не наслаждался процессом, не изгибался в сладкой истоме, не стонал и не просил еще, сильнее, быстрее. Нил не падал обессиленный и довольный. Пока не провел ночь с Эндрю Миньярдом.

Когда тебя начинает донимать извращенец, есть ли шанс, что им окажется парень, по которому ты сохнешь с восьмого класса?

Не младший брат твоей якобы подружки, которого нужно оберегать, не трепетная барышня в шелках и клубах пудровой пыли. Не девчонка. Тебе ясно, Жнецов?

— Гречка твоя есть, — шепчу вместо приветствия и так и остаюсь рядом, делая вид, что не хочу отскочить для того, чтобы не мешать ему разуться. — С курицей. Будешь? — Моя гречка? Переспрашивает, видно, уже не соображая, и я киваю, продолжая держаться за его рубашку. — Ну та, которую ты инвестировал в своё голодное будущее.

Все в нашем и соседних районах знают Раму. Точнее, все знают, что если видишь Раму, вести себя надо тихо, вежливо, а лучше вообще сразу перейти дорогу и ухуярить от него подальше. Только вот после очередной вписки две недели назад Рама начал на меня странно коситься. Я всё пытаюсь понять причину, да нихуя не помню: на той вписке я нажрался и проснулся на диване в чьей-то комнате весь в засосах.

"Ты хоть понимаешь, что настоящие искренние извинения произнести в действительности ничуть не проще, чем признаться в любви? А ты своими "прости" раскидываешься направо и налево, делая, таким образом, свои извинения пустым звуком, тем, что, скорее всего, через какое-то время попросту перестают слышать."

— Не смей, — отчетливо проговорил одними губами, и услышал сигнал о закрытии двери. — Не обижайте его, он мой парень! — громко произнес Чонгук, и двери вагона закрылись, оставляя Тэхёна с десятками пар глаз, направленных в его сторону. Он чувствовал себя словно в мультике, где у персонажей лицо заполнялось красным цветом. — Вот сука, — прошипел, опуская голову. Или короткая история о том, что у Тэхёна есть лучший друг, три уровня его гейских шуток и тайная влюбленность.

— О, Чонгук, а ты знал, что наш новенький фотограф, оказывается, пидор? Мне его бывший одноклассник поведал занимательную историю про эту маленькую блядь, — и столько яда в голосе, что Ли бы самому сдохнуть. — Надо же… — осталось пережить только последнюю фразу и можно думать, как доучиваться последний год. Кто рискнул бы такой хорошей репутацией, как у Чонгука? Никто, ответ очень прост. Никто никогда не рисковал. — Сколько дрочил Тэхёну за школой, а понятия не имел, что он фотограф. Что?

— Зачем звонишь? — Как зовут твою черепаху? — на другом конце повисает тишина, и Тэхен буквально чувствует, как работают шестеренки в чужой голове, от чего довольно усмехается. — Ким, съеби из моей квартиры, — Чонгук звучит, конечно, более чем угрожающе, но в данной ситуации Тэхёну пофиг. — Ты не очень-то гостеприимный. Дай хоть чай допить. — Я сейчас вызову полицию.

– Снукер? – хмыкает, опираясь на край. – Ты против? – он протягивает Чону один кий, легко указывая на стол, чтобы тот разбивал. – Я думал, ты хотя бы попытаешься выиграть. Так же не интересно, – Чон наклоняется, ставя пальцы на зеленое покрытие. – Что ты хочешь в случае выигрыша? – Желание, – Чонгук с уверенностью смотрит на старшего. Тэхена его дерзость веселит. Наивность тоже. – Выполнишь мое, если придется? – Не придется, – он слегка задирает подбородок вверх.

После успешного концерта Чонгук находит Тэхёна в опустевшей гримёрке в состоянии эмоционального опустошения.

Однажды в Техасе... «Если бы ты так же смело целовал меня, как прятался от своего отца, мы бы уже давно поженились».

Согласно документам, мы с Коралином погибли в 1945-м. В пожелтевшем полицейском протоколе это назвали «Делом об убийстве в поезде». Но что, если всё это ложь? Если я дожил до наших дней, или... я и есть тот самый убийца?

Никаких правил, только скорость, песок и губы, которые нельзя забыть. Иногда судьба сама садится на пассажирское сиденье.