В 1991 году Альбус Дамблдор ожидал, что самыми неординарными учениками могут стать близнецы Уизли, достигнув апогея в своих шуточках. Или только поступивший Гарри Поттер. На крайний случай, скандальный детеныш Люциуса Малфоя. Однако приютский парнишка с воинственным презрением к сверстникам и молчаливая слизеринка, первая маглорожденная за всю историю факультета, вышли победителями в этом состязании талантов. (Первый том в серии "Паракосм")

(2nd part) Уже год не было у Дилюка человека надежнее и незаменимее, чем Сангономия Кокоми. Даже принимая тот факт, что за первый курс Хогвартса у него появилось множество знакомств. К тому же, он знал, что такой любви и доверия как у них не сыскать. Знал бы он, как ощущалась бы скорбь по ней. Словно жар, лихорадка, словно она находиться всегда на периферии, и никогда перед ним. (1st part: https://ficbook.net/readfic/13199220)

Кэйа был человеком, которого в принципе удивить весьма сложно (слишком много всякой фигни он уже испытал за недолгие двадцать пять с лишним лет), но жизнь все же смогла. Он никогда не думал, что ему придется заботиться о младенце, который оказался по итогу не нужен ни отцу, ни даже родной матери (не то чтобы для него в этом есть нечто новое, но все же). Хорошо, что у него было немного времени на подготовку, а также моральная поддержка лучшего друга в лице Предвестника Бездны (да, Чайлд, это ты).

Перед взором золотых глаз стоят предатели. Они смотрят на нее с превосходством. Он заряжает пистолет, но выпущенная пуля плавится в обжигающем алом пламени.

Сейчас Маргариту не волновало ни ее происхождение, ни оставшаяся в родном мире семья, ни горькое предательства лучшего друга сестры — это не имело теперь для нее значения. В Тейвате девушка нашла то, чего ей не хватало в Обелии: друзей и любовь.

Вечность холодна. Вечность бесчувственна. Вечности не нужны сантименты... по крайней мере, так оно и было, пока он не искал у нее аудиенции. Человек вне времени, путешественник из другого мира, воин, ищущий дорогу домой. Родственная душа, тот, кто не позволил ей томиться в печали. После встречи двух одиноких душ, и Тейват уже никогда не будет прежним.

Там, в зеркале, была не я. Там, в зеркале, была Люмин. Одна из главных героев игры геншин импакт, игры с кучей и маленькой тележкой теорий, не доделанным миром, ландшафтом и историей. Вот только я не была героиней Люмин. Я была злодеем. Точнее, я злодей.

— Почему вы ищете Адепта Сяо? — Один мой знакомый упомянул, что Адепт был недоволен тем, как была записана история Якш в период после Войны Архонтов. — Синцю нашёл в себе что-то, от чего на его лице появилась улыбка, словно холодный напиток. — Поэтому я хочу написать это так, чтобы он остался доволен. Под его руководством.

Столкнувшись с запертой в клетке одинокой птицей, Чжун Ли не ожидал, что та, на деле, окажется настоящей лисицей. Теперь ему предстоит выбрать - поддаться чужим чарам или же оставить всё как есть.

Ходила легенда, что раньше существовали драконы, настолько маленькие они были, что могли поместиться в чайник - их так и прозвали, жасминовые чайные драконы. Они были настолько хрупкими и маленькими, что никакой полезности не несли - лишь в декоративных случаях. Когда на шее у человека сидит чайный дракон - это означает его большой достаток.

Альтернативная история «Глаза дороже падпараджи».

— Как тебе Ли Юэ? — Чжун Ли переводит на неё свои хищные глаза. — Место, выросшее под покровительством Архонта. — Мне ближе свободный Мондштадт… — тихо отзывается Люмин, останавливаясь. Его ладонь она не отпускает — Вот как… — он прикрывает глаза. — Но я бы осталась в Ли Юэ… — тихо бормочет она. — Потому что мне нравишься ты.

Она смотрит на представшего перед ними Архонта и понимает, что Моракс ни капли не изменился. Понимает, что он ещё вернётся.

Она медленно идёт в сторону бара, скрипя суставами. — Я покупаю бутылку одуванчикового вина. Дилюк складывает руки на груди. — Можешь сразу оплатить его долг, — хмыкает он. — Боюсь, даже у меня нет столько моры, — она неловко улыбается. — Я люблю тебя, ветерок мой! — хихикает Венти.

Саюри привыкла быть чьим-то развлечением. Цеплять людские, а порой и божественные сердца сладкой речью — то для чего она была создана. Жаль, что никто не удосужился предупредить ее о том, насколько животрепещуще опасной может быть привязанность древнего дракона. ||| Зарисовки о буднях гейши, которая заключает односторонний контракт с опустошенным после потери всех кто только был дорог Мораксом.

О лилиях глазурьках, безнадежности боевых братьев и сестер Шэнь Цинцю и о том, как он познакомился с Волей Небес Нин Гуан.

Шэнь Цинцю – Архонт Соли. Лю Цингэ знает ее раньше, чем они вдвоем вообще стали «богами». История о том, как мы жалеем о своей нерешительности лишь тогда, когда становится слишком поздно.

– Знаешь, тебе пора начать печь собственное печенье, – сказал Гробовщик, наблюдая, как девушка уничтожает одну косточку за другой. – Я дам тебе рецепт. Ху Тао с сомнением посмотрела на покусанную косточку в своих руках. – Пофторяться неинтересно, – прошамкала она. Гробовщик почесал ногтем щеку. – Необязательно копировать, – ответил он, спустя время. – Ты можешь печь их… в форме бабочек. Глаза Ху Тао удивленно расширились. – Тебе пойдет, – кивнул собственным мыслям Гробовщик.

Люмин умерла на руках своего брата, что сжёг так полюбившийся ей мир и всех её друзей. Она отдала всю себя брату, друзьям и миру, и умерла в итоге не с чем. У неё было всё и она всего лишилась, решив рискнуть в последний раз. Тсунаеши же имел гораздо меньше и гораздо больше боялся это потерять, помня как все закончилось в прошлой жизни. И спасать Джотто из того ада, в который он сам же себя загнал, создав и возглавив Вонголу, он не собирался.

Юни уже давно не Юни, а /Люмин/. Даже дар рода Джиглио Неро уснул вместе с Пламенем, не оставившим её и в новой жизни, хоть и впавшим в спячку. Но /Юни/ о своей судьбе знала давно, так что новую жизнь /Люмин/ будет беречь. >Сборник драбблов о Юни, пожертвовавшей собой в Десятилетнем будущем и переродившейся в Люмин.