У Чанбина ломаются наушники.

Ненависть бывает разной, например у Чанбина она такая вот своеобразная или что будет, если ты решил написать на анонимном сайте, как ты ненавидишь одного человека, но что-то пошло не так...

Судьба, наконец-таки, решила показать Феликсу, что прыгать к первому встречному в постель во время течки — не самая хорошая идея. Ведь тот, по чистой случайности, может оказаться Истинным, а в случае с истинными противозачаточные-то не работают.

немного романтичная история с щепоткой кинка о том, как феликс назвал чанбина "оппой" и ни капли не пожалел о содеянном.

Феликс ненавидит Чанбина. Ненавидит за его высокомерие, самоуверенность, из-за которой хочется подчиниться, за восхитительный голос, который заставляет табуны мурашек бежать вдоль позвоночника, за невероятные руки, которым хочется отдаться, за губы, что хочется целовать. Да, Феликс определенно ненавидит Чанбина...

Тупые идеи Минхо, на которые доверчиво соглашается Феликс и их злые альфы, что вряд ли будут добры в этот вечер.

На грани слышимости «Со Чанбин» куда-то в ухо, и вот его уже грубо тянут за собой, сжимая запястье.

Феликс ещё раз прокручивает имя, пробует его на вкус, едва слышно проговаривая. Оно кажется ему необыкновенным, особенным, как и россыпь маленьких серьг на ушной раковине, как пирсинг, украшающий бровь.

Феликс знал, что все сходят в университете от него с ума. Знал, и просто улыбался, продолжая доводить людей своим милым личиком. И уж очень он любил изводить барабанщика – Со Чанбина. «Уже декабрь. Держу пари, ты хочешь завернуть меня в оберточную бумагу и отнести домой. Увидеть, как я выгляжу в темноте ночи. Неважно, что мы будем делать, мы будем делать это очень громко. Ты будешь моим мальчиком-барабанщиком. А я – единственный барабан, на котором ты будешь играть».

Феликс обещал себе научиться быть без него. Вдалбливал себе, что он не нужен ему. Но несдержанно-задушенное "Я скучаю, хён", когда губы Чанбина так выученно касались его шеи, вырвалось раньше, чем он успел это остановить. Феликс ненавидит себя за это.

— Ты ведь спишь с этой игрушкой только потому, что мы теперь не спим бок о бок, верно? – спросил как-то Чанбин, посчитав это странным. — Д-да, – прошептал Феликс, пряча свой взгляд.

Никогда. Никогда Феликс не думал, что поход в ненавистный клуб с Джисоном обернется приглашением на "Мост Ватерлоо" после крышесносящего секса в новенькой BMW 5M.

Феликс успокаивал себя тем, что не переходил черту дозволенного. Они все ещё лучшие друзья, а трогать друг друга, да даже тискать друг друга – это совершенно нормально. Но тогда почему Феликс чувствовал себя странно, словно делал что-то запрещённое и неправильное? Он же не… нет-нет-нет, он точно не любил Чанбина. Как друга – да, а в других вариациях слово «люблю» просто не распространялось.

Чанбин никогда бы не подумал, что самой мучительной пыткой для него станет видеть то, как Хёнджин трахает Феликса.

Чанбин утратил веру в любовь, зачем она ему, когда у него в ногах крутилась маленькая принцесса? Он и вовсе бы забыл про это слово и чувство, пока оно однажды не постучалось в его двери. — Здравствуйте, я по объявлению: готов посидеть с вашей дочкой, – улыбнулся блондин, впуская в дом лучик солнца и надежду на новый исход.

В детстве Феликс часто просил у Санты на Рождество машинки, позже они сменились самолетиками, а через пару лет и вовсе компьютерным играми. Догадывался ли блондин, что в свои двадцать лет он пожелает у Санты настоящего парня? Нет, вовсе нет. А уж тем более не парня своей сестры.