Бывший. Ебаный бывший, который просто не может исчезнуть из жизни, и, в какой-то момент, оказывается прямо перед дверью. Сбитый с толку, смотрит с надеждой и своей привычной насмешливой наглостью. На улице ненастье, дождь. Лололошка скептически смотрит на ничтожество напротив. Когда-то он представлялся ему великим и непокорным учёным. Джон Дейви Харрис. Человек, который, блять, не понимает слов и всё ещё жаждет вечных прелюдий даже после расставания.

На заправке Уилл знакомится с Ричи Тойзером и неожиданно отвечает на его чрезмерно откровенный флирт. Майк, кажется, воспринимает это знакомство без особого энтузиазма.

Лололошка и профессор остались наедине. Казалось бы, классика: студент и учитель, мел и доска. Но когда профессор Харрис прижимает парня к доске и начинает "линеаризацию касательной" на практике, становится ясно: этот урок войдет в историю. Грязные разговоры у доски, математические термины вперемешку со стонами и полное отсутствие верхнего предела – вот программа сегодняшнего занятия. P.S. Мел потерян, джинсы расстегнуты, но самое интересное ждет героев после пар.

Это история о том, как Джон проспал их первый раз, а Лололошка очень уверенно заявлял, что тот был. В итоге пришлось повторять.

— Ты правда предлагаешь мне таскаться за тобой из-за букета роз? — Почти нагнетающе переспросил Джон. Он не хотел втягивать себя в какую-то передрягу, тем более с каким-то извратом. Человек людей в переулке зажимает и непонятно, что ещё делает. — Поверь, в минус не уйдёшь. Хотя бы на один раз. Тебе же несложно? — Глаза Лололошки блеснули каким-то аномально-красным оттенком... Странно, лампа в помещении холодного цвета, да и комната тоже. Что это была за иллюзия? — Не смей меня разочаровывать.

Джон получает удар в ответ.

— Ты так близко, но почему я чувствую себя так далеко от тебя? — Шэдоу спрашивает привычно холодным, но искренне заинтересованным тембром — и вскидывает голову вверх, устремляя взгляд в тëмно-синее ночное небо, обсыпанное неисчислимым количеством звëзд, протягивая ввысь руку с раскрытой ладонью. — Потому что я звезда, — так легко и простодушно, словно это всегда было само собой разумеющееся, заканчивает фразу Соник — и смеëтся, громко и искренне, как он всегда и умел.

Капитан замер. В этом отражении, прямо напротив графы, которую Бан, судя по всему, только что открыл, красовалась надпись. Переменная называлась «Романтический интерес», а напротив неё, в столбце текущего значения, чётко и недвусмысленно, без всяких шансов на ошибку, значилось имя. Короткое. Всего три символа. Три знакомых до боли символа, которые Капитан тысячи раз видел в отчётах, в тактических выкладках, в своих личных, никому не доступных файлах.

Бан и Капитан достигли того единства отношений, которого добиваются некоторые люди годами. Но... одна вещь всё ещё преследует их и напоминает о себе.