Нёвиллет, которого прикрывает лишь рубашка, даже не сразу осознает, что тело под ним замерло. Он еще самозабвенно лижет его ухо, покусывая кончик и скользя немного глубже, когда слышит вопрос: — Мне же кажется, да? Вопрос больше риторический, но Нёвиллет замирает и тоже смотрит вниз. Как раз туда, где задравшаяся рубашка больше не скрывает два его половых члена.

Нёвиллет — вампир и региональный судья. Извечно беспристрастный, однажды он нарушает собственные принципы, спасая от сурового наказания юного оборотня-убийцу...

Нёвиллет — не просто омега. Нёвиллет — родивший вне брака омега. И это знал каждый, кто вдыхал свежий петрикор его феромонов, смешанный со сливками. «Нагулявший». «Не смог удержать альфу даже ребёнком». «Кто его теперь таким возьмёт?»

— Я не понимаю. — повторил Ризли. Он мог повторять это до тех пор, пока его голосовые связки не порвались бы в клочья, а глаза не вытекли бы окончательно, оставив лишь пустоту. — Я не могу понять, зачем я тебе вообще нужен, Невиллет. Я плохой омега. И человек тоже. Невиллет смотрел на него с нежностью и глубокой печалью. — Никто в жизни не полюбит такого больного омегу, как Ризли. Он не мог иметь детей. Не мог спариваться. Не мог даже сделать гнездо.

— Честно говоря, я не знаю, — признался Нёвиллет. — Как любить кого-то. К его удивлению, Ризли только тихо рассмеялся. Нёвиллет смотрел на то, как омега подошел к нему и уткнулся лицом в изгиб его шеи. ——— Нёвиллет не был человеком. Он не понимал, что такое любовь, кто ее определяет и почему. Но ради того, кого он любил, он был готов узнать, как любить его. И сделать это лучшим способом, на который только был способен.

- Ладно. Тебе будет интересно, если я скажу, что у меня есть для тебя доминант на примете? Он любит мужчин, имеет опыт доминирования, полностью здоров и любит тренировать сабмиссивов. Звучит заманчиво? - Это лишь самые общие характеристики, — отвечает Невиллет. - Хотя они соответствуют поверхностным требованиям, я ничего не знаю о его манерах. Возможно, он меня бы не привлек. - Чёрт побери, Невиллет, — смеётся Ризли. — Я предлагаю себя.

«В это время Нёвиллет не обращал внимания ни на ведущего, ни на голоса вокруг. Всё будто стало вдруг совершенно неважным, бессмысленным. Всё, кроме невероятно притягательного существа за железными прутьями. Ещё никогда вампир не испытывал такого волнения, никто и ничто не могло заставить его сердце биться так быстро, что в груди с минуты на минуту должна была появиться дыра.»

Нёвиллет никогда не верил в бредовые россказни суеверных деревенщин об оборотнях. Должно быть, именно поэтому сейчас, стоя ясным зимним утром посреди лесной чащи, он не может сдвинуться с места и сделать хоть что-нибудь. Прямо перед ним, аккурат в шести скромных шагах, поднимая в тяжёлом дыхании свою дьявольски здоровую грудину в луже собственной крови, лежит чёрный мохнатый волк.

Нёвиллет был пьян. Этого не могло быть, но это было так. Ризли опешил, его праведный гнев по поводу отстраненности Юдекса сменился полным шоком. Верховный судья, олицетворение контроля и порядка, пьян?

«Действительно, волчонок», — думает Невиллет, когда находит огромный сугроб с торчащим хвостом, а после раскапывает оледенелыми пальцами тело человеческого ребенка, непонимающе хмурясь. — Полукровка, — догадывается он.

— За что, Нахида? — Ризли поднял на неё помутневший взгляд. — Ты ведь божество мудрости, так скажи, почему? Почему я вчера был так счастлив, а сегодня я... Зачем ты здесь? У меня даже не дендро глаз бога, я не из Сумеру, я не учёный. — Потому что из всех молитв о мудрости я когда-то запомнила одну. Твою молитву о хорошем сне. О Нёвиллете. Горе — тоже знание, своего рода мудрость. Другой вопрос... как ты воспользуешься ею теперь?