Я любила его, даже когда ненавидела. Даже когда он ломал меня, защищая по-своему. Мы оба знали — нам нельзя. Но всё, что запрещено, всегда манит сильнее. Я знала, что эта любовь — приговор. Но всё равно выбрала её. Это не история любви. Это история тех, кто не имел права на «нас».

Воспоминания о детстве разрывали меня изнутри, а тьма поглощала каждый вдох, я почти потеряла себя. Но он появился рядом и стал моим надежным якорем, удержавшим меня в этом страшном мире. Сквозь боль — путь к себе и к нему.

Он смотрит на меня, как на чужую. А я все еще люблю — до боли, до хриплого дыхания, до пустоты внутри груди. Я не прошу прощения. Не прошу вернуться. Я просто стою напротив него и жду. Потому что, возможно, однажды он выберет не «правду». А меня.

Чигдем дает Нисан три дня, чтобы исчезнуть из страны, или она расскажет Эшрефу, что Нисан работает на нее. Нисан говорит Эшрефу, что он — тоже ее мечта, а Чигдем заставляет ее отречься и предать. Мечта Эшрефа была только лишь его сном, но для Нисан оказалась их общим кошмаром наяву.

Санем знает, что она должна остановиться, что должна выпутаться из его объятий и отодвинуться на другую сторону кровати, на другой конец света, потому что, действительно, ничего не должно позволять ей чувствовать себя так, но, по правде говоря, она слишком застенчива, чтобы мыслить здраво, слишком разочарована своим не закончившимся сном, слишком потеряна в желании принадлежать ему, то есть она хочет, чтобы он принадлежал ей.

Нисан застывает на пороге кабинета прокурора, чувствуя, как оглушительно стучит ее сердце. Эшреф замирает и смотрит ей вслед, пока его собственное сердце пропускает удар. Альтернативная сцена после спасения Нисан из рук похитителя.

— Эшреф… — мой голос дрогнул, предал меня на середине слова. Я сделала короткий вдох. — Когда ты… когда ты это рисовал? — Когда думал, что больше никогда тебя не увижу. — ответил он негромко, голос был ровным, но в этой ровности чувствовалось усилие. Он всё ещё не поднимал глаз. — Это было единственное место, где ты всё ещё была со мной. — он сделал паузу, словно слова застряли где-то глубже, чем горло. — Где тебя нельзя было у меня отнять. — добавил он почти шёпотом.

— Помнишь, как мы мечтали с тобой? О доме в Италии, с красивым садом, о двух детях: мальчике и девочке, … помнишь? Ты обещал мне жизнь, а не эту пустоту. И ты не можешь предать наши мечты, не можешь бросить на полпути, понимаешь? Не можешь так все оставить. Ты не можешь умереть…

Після випадкової згадки про дату, яку він волів би оминути, Паша знаходить привід не розходитися одразу. Робота стає лише приводом — тиша між словами важить трохи більше.

Після змін у керівництві відділу, команда опиняється у новій реальності, коли навіть справи починають поводити себе «неправильно». Софія намагається відновити репутацію, а Павло залишається поруч, в той час як кожен їх крок назустріч один одному продовжує випробовувати довіру. Особисті стосунки загострюються, старі образи повертаються, а нові союзи можуть виявитись не такими міцними, як здається на перший погляд.

Вони обидва мріють про поцілунок. Чи вдасться їм розкрити власні почуття?