Путь на вершину K-поп индустрии устлан битым стеклом. Но Ли Минхо, талантливый и амбициозный трейни, и представить не мог, что именно его наставник, продюсер Бан Чан, заставит это самое стекло жевать до изнеможения.

Минхо не может успокоиться и перестать тренироваться, чтобы добиться лучших результатов, и в итоге добивается таких результатов, что даже простая связка, которую он повторял последние несколько часов, теперь трудна настолько, что сбивает его с ног. А Бан Чан просто оказался нужным человеком в нужный момент и в нужном месте.

Есть люди, которые лечат сами себя, а есть те, кто- обращается к врачам. Но специально для тех, кто не подвержен этому, существуют центры психологической помощи. Так и получилось, что два совершенно разных человека, с совершенно разными жизненными путями и проблемами сели на соседние стулья во время групповой терапии. История о том, как люди могут лечить друг друга

Говорят, что заканчивается жизнь, но не любовь. Чушь это всё. Любовь обрывается в момент последнего вздоха. Последнего вздоха того, кто любил, кого любили. На её месте появляется скорбь, гнев, обида, сожаление и отчаяние.

Дождь стучал по стеклам небольшой кофейни. Легкие лучи летнего солнца пробивались через тучи, освещая улицу теплым сиянием, создавая мерцание сквозь призму капель. Воздух был наполнен запахами свежей выпечки и ароматного кофе, что отзывались где-то внутри чанова сердца. В голове застыл тот прекрасный, светлый образ с чарующей улыбкой. Образ человека, которого больше нет.

Герой пожертвует любимым, чтобы спасти мир. Минхо уверен, что это не так. Не так, правда же?

Свобода — всё, о чём мечтал Чан. И теперь, когда он её обрел, перед ним открываются безграничные возможности. Вот только есть одна проблема: он — принц. И теперь за его головой ведётся настоящая охота.

Беспробудная ночь накрыла землю. Она не просто окутывала, а душила и не отпускала. Но со временем к ней привыкли. Верили, что однажды снова взойдёт солнце.

Кажется, на меня открыли охоту. Как я это понял? Увидел сегодня на двери своей комнаты, приклеенный скотчем огрызок туалетной бумаги с весьма красноречивым предупреждением: "Готовь свой персиковый зад, сучка!"

Минхо мог описать их отношения одним словом "привычка". Приятная, комфортная, необходимая. За много лет оба привыкли друг к другу настолько, что даже и не заметили, как сами себя потеряли. Но Минхо видел Хёнджина и совсем не хотел так, как было у него. Его устраивал их крошечный с Чаном мир, наполненный привычными действиями. Привычными утайками, рутиной, сексом и безмолвием в ночи. Пока этот мир не сгинул под натиском льда. Но одно маленькое солнце неожиданно принесло свой свет. Яркий и нежный.

а вы любите вишнёвый пирог?

Страдания Хёнджина начинаются с момента, когда он узнаёт, что в соседнюю комнату общежития заезжает новый жилец.

Трудно сказать, что именно послужило последней каплей для осознания Минхо: ставшие какими-то уж очень нежными взгляды, дрожь чужих пальцев во время прикосновений, неожиданно вспыхивающий румянец или всё чаще задерживаемое дыхание… Но однажды ему просто пришлось признать — в него влюблены. Его мембер. Его друг. Его, чёрт возьми, хён.

Готовить шарлотку после очередного курса химиотерапии чертовски сложно. Не обидеть при этом человека, которому готовишь, ещё сложнее.

В коллективе преподавателей старшей школы кипят нешуточные страсти. (Статус завершён, но будет пополняться)

Минхо явно не ожидавший получить травму на премии, но все случилось слишком неожиданно. Но он знал, что рядом всегда будет тот, кто будет крепко держать его руку и не даст больше упасть

У Норы в блоге попросили написать небольшую зарисовку по пейрингу Эндрю/Кевин/Нил. Но она заранее предупредила, что характеры будут немного искаженными, неканонично взаимодействующими друг с другом.

Ответ на вопрос из блога Норы: «Как Рико сломал руку Кевину?».

Даже если жизнь обошлась с ним, как с последним человеком на Земле. Даже если другие считают его монстром. Даже если его руки огрубели. Эндрю всё ещё мог быть нежным.

Перевод дополнительных материалов о "Солнечном корте", взятые из твиттера и тамблера Норы Сакавич.