Ал его не любил, нет. Позволял быть с собой и любить себя, но сам – не любил.

Когда у Аластора начинается гон прямо во время работы, он по-быстрому сбегает в спальню. Вот только Люцифера нигде нет, и демону не остается ничего, кроме как пошарить под кроватью, чтобы найти вибратор, которым он никогда сам не пользовался. Зудящее чувство под кожей и пульсация где-то глубоко в животе не дают долго размышлять. Благо, что Люцифер в этот день освободился пораньше. В спальне его ждет очень увлекательное зрелище...

Все замечали, что с Люцифером что-то не так. Он позитивный и улыбчивый, но раз в N-ное количество времени он непременно замыкался в себе на несколько дней, а потом возвращался, будто ничего и не было. Раньше это видели только голые стены его резиденции, но теперь он был как на ладони перед дочерью, друзьями, а самое главное — перед Аластором, с которым они встречались. Тот не намерен был оставлять Люцифера один на один со своими проблемами.

Аластор усвоил одну до хохота очевидную истину: людям следует периодически напоминать, насколько он им нужен.

Аластор пришёл специально. И именно сегодня он знает, что Люцифер заметил. Крадётся медленно, беззвучно, словно волк украдкой скользит за своей добычей, чтобы впиться прямо в душу, разорвать на клочки драгоценное сердце, такое слабое и нежное, такое....чуткое на все эти нежности. Он не знает, что такое любить. Не уверен даже, что способен на это, но позволяет любить себя, наверное, впервые за свою адскую жизнь.

После победы над Воксом прошло уже несколько дней. Аластор вернулся в отель, жизнь продолжила идти своим чередом — но что-то было не так. Возможно, дело в одном короле, который так и не появлялся на глаза с тех пор, как был освобождён из жестокой машины. Разумеется, Аластор об этом совсем не думал. Разумеется, он прошёл мимо королевских покоев посреди ночи совершенно случайно. И совершенно случайно решил заглянуть.

— Я просто нахожу саму концепцию.…излишне тактильной. И крайне неэффективной с точки зрения затрат времени. Люцифер хмыкнул и поднялся. Он подошел вплотную, вынуждая Аластора смотреть на него сверху вниз. Взгляд падшего ангела был полон спокойной уверенности. — Эффективность – это для ведения бизнеса. А здесь только мы. И твоя полная неопытность, которую ты так старательно прячешь за своим высокомерием.

Ночь. Пустая гостиная отеля Хазбин. Старый граммофон играет танго, и Аластор танцует в одиночестве — пока на пороге не появляется Люцифер. Без короны, без масок, без привычной вражды. Одно приглашение. Один танец. И два существа, которые никогда не умели говорить о чувствах, вдруг обнаруживают, что музыка говорит за них. Медленно. Тягуче. Честно. Романтика без розовых лепестков — только лунный свет, тепло чужих рук и пластинка, которую можно перевернуть.

Наверняка, самому себе Аластор кажется великолепным актером. Паузы в правильных местах, выверенные движения, заученные реплики. Но Люцифер так давно живет под красной луной, что видит его насквозь. Вся эта показуха, мнимая самовлюбленность не что иное, как дешевая оберточная бумага над плотным комком ненависти к себе. И от желания посмотреть, что за чудовищная боль вынуждает его быть таким, порой очень чешутся руки.