Эндрю режется, а Ники очень хочет помочь.

— Как так вышло, что из всех этих людей, взявших меня из детдома осознанно и по своему желанию, не нашлось ни одного достаточно адекватного, чтобы обеспечить хоть частично нормальное детство, а восемнадцатилетний неуверенный в себе придурок, прикрывающийся маской шута и едва сводящий концы с концами, позволил почувствовать себя в безопасности?! — Часто эти твои попытки играть в хорошего родителя выглядели забавно и по-дурацки тупо.... Но это лучшее, что у меня когда-либо было.

У Нила плохой день. Эндрю изо всех сил старается сделать все, чтобы Нил был в безопасности, но он не всегда знает, как справляться с подобными ситуациями. История, в которой Нил рисует звезды на шрамах Эндрю, чтобы найти завершение в реальности травмы и посттравматического стрессового расстройства, которые могут вызвать особенно тяжелые дни.

Старшекурсники строят планы на Рождество и удобно оставляют Эндрю в стороне. Это не устраивает Нила, и, ей-богу, все об этом узнают.

Все мы знаем, что пришлось пройти Эндрю. Каким было его детство, что он пережил, но знают ли полную историю его жизни лисы? Сейчас и узнают.

Гематомы на теле исчезают, срастаясь с кожей, а на сердце остаются рваные неизлечимые раны.

Эндрю - старшеклассник, пытающийся справиться со своей депрессией, терапией и разладом в семейной жизни, когда он встречает загадочного нового ученика школы Пальметто, Нила Джостена, бывшего беглеца, который заставляет Эндрю быстро влюбиться. По совету своего психотерапевта, Эндрю делает журавликов оригами, чтобы справиться с растущим жизненным давлением.

Здесь, в близи океана, под шум волн и запах далёкого прошлого, Эндрю Миньярд влюбился в Нила Джостена. Здесь же спустя несколько лет он возненавидел его за бесследное исчезновение, так и не открыв последнее письмо. Когда Нил возвращается обратно в Чарльстон, Эндрю уже не ждёт его, но прошлое отчаянно цепляется за него: является в кошмарах, звучит в тишине собственно дома, смотрит сквозь зеркало и виднеется в глазах Джостена. Возможно ли, что Вселенная даёт им еще один шанс?

Этот вечер был обычным. Эндрю с Аароном вместе смотрели какой-то идиотский фильм, изредка что-то комментируя. На кофейном столике перед телевизором стояли две наполовину пустые кружки с остывающим горячим шоколадом. А с кухни были слышны звуки готовки вкусного ужина, идущей полным ходом. И Эндрю почти растворился в этой приятной атмосфере уюта, в сладком запахе выпечки и свежей одежды, в тёплых объятиях брата. Но что-то было не так.

Фраза «я работаю в детском саду, потому что сначала это казалось хорошим прикрытием от отца-психопата, а потом мне стало жалко бросать свою первую группу малышни» кажется Нилу жутко странной, но отлично описывает действительность. Он не ждет от жизни никаких сюрпризов, и его это вполне устраивает. Поэтому когда однажды близняшек Миньярд из сада забирает не замученный ночной сменой в больнице отец, а его хмурая копия с немецким акцентом и лицом спортивной знаменитости, Нил слегка теряется.

Нил, который должен был сбежать. Нил, который так боялся за свою жизнь — и при этом шаг за шагом шел к тому, чтобы быть убитым. Нил, ум которого был таким же острым, как его язык, Нил, который придумывал ответы за доли секунды и врал, не моргнув и глазом. Нил, который ему солгал. Нил, Нил, Нил. Или: трилогия "Все Ради Игры" от лица Эндрю.

Трилогия «Всё ради игры» от лица Эндрю Миньярда.

О неудачном убийстве Эндрю и необычном госте из потустороннего мира.

Кевин — гоэтик, Эндрю — ликвидатор. И они сильная команда не только в том, что касается работы.

Он хоронил своё собственное сердце в том сне. Не символически. Не красиво, как это любят описывать в дешёвых историях. Всё было слишком тяжёлым, слишком вязким, слишком… настоящим для обычной метафоры. Земля липла к пальцам, под ногтями собиралась тёмная грязь, ладони ныли от тупой тяжести лопаты, которую он упрямо вгонял в рыхлую почву снова и снова. Там, в глубине его сознания, где никто не мог заглянуть ему через плечо и спросить, какого чёрта он творит, Кевин сделал это сам.

Дэй думал, что сможет излечить Эндрю, и, кажется, видел попытки проявления Эндрю эмоций, его маленькие шажки в принятию чувств, но... Но он так сильно ошибался... Он надоел ему. Его отвергли, и теперь ему предстоит проживать эту жизнь в одиночку: без Эндрю рядом, без недавно появившегося отца, без никого вообще.

Утро в Колумбии. Кевин принес Эндрю его любимые вафли, но тот слишком горд, чтобы показать, насколько в действительности тронут. А Кевин никогда не признает, что забота о других стала частью его жизни только благодаря одному поехавшему блондину.

— Эндрю, — Аарон медленно выдохнул, и светловолосый парень выглядел слегка испуганным. — Откуда ты знаешь мое имя? — его тихий голос сочился подозрением, и Аарон все еще не мог заставить себя сделать что-то еще, кроме как уставиться на него.

Эндрю был слишком непоколебим, для того чтобы его мог вывести из себя маленький безобидный паук, но так ли это на самом деле? AU, где у Эндрю арахнофобия, которая была многие годы подавлена внутри, но вновь начала себя проявлять, в разы сильнее, чем было раньше. Возвращение фобии это всегда тяжело, особенно, когда она начинает перекликаться с твоими старыми травмами.

Что если бы двенадцатой приёмной семьёй Эндрю оказалась не семья Спиров? Что если бы его приемная мать была действительно хорошей и смогла бы доказать Эндрю, что есть люди, которым он дорог? Что если бы Эндрю смог медленно, но верно восстанавливаться рядом с ней? Эндрю попадает в семью Глэдис Эванс, которая показывает ему, что надежда и правда умирает последней. И она готова дать клятву, что не даст этой надежде потухнуть. Никогда.