Уилл сходит с ума за обеденным столом. Он уже несколько дней думает о том, как Майк съест его. Он понятия не имеет, как сказать ему, что хочет его красивые губы и язык, который жует безумно вкусную запеканку Джойс, на его заднице. Это слишком позорно, слишком грубо, и он клянется, что Майк его за это дразнит. Он все равно каким-то образом добивается своего.

Когда Майк спрашивает, как он может помочь Уиллу справиться с тревогой, Байерс рассказывает про глупую штуковину: как его успокаивает, когда по лицу водят кисточкой. И Майку не кажется, что это такая уж глупая штуковина, если она неизменно будет приводить к одному и тому же финалу.

И вот, именно так Уилл и попал в эту самую точку, стоя в отдельной зоне с такими же фанатами его любимого исполнителя в ожидании встречи.

— На... тебе моя кофта, — заикаясь, произносит Майк. Уилл стоит, опираясь на дверной косяк, и с губ Майка уже срывается пожелание доброго утра, как вдруг он узнаёт свою старую, слегка влажную кофту «Адского пламени». И что ж, ему приходится сдерживать прилив возбуждения, пока он продолжает рассматривать Уилла дальше. Вода с волос капает на его плечи, а кофта прикрывает шорты, явственно обтягивая бёдра.

Проблема в том, что Майк не может быть долго в разрыве с Уиллом. Каждый ощущается словно петля на шее, как удавка, которую Уилл, отдаляясь, затягивает все крепче.

Относительно спокойный мир Майка Уилера в одночасье переворачивается с ног на голову, а давно выстроенные отношения с лучшим другом начинают идти под откос. На такое не закрывают глаза, а пытаются разобраться. Вот Майк и разбирается.

- Уилл, поехали домой, - Майкл отошёл от раковины и потянул выпившего друга в сторону двери. - Давай, если ты выпьешь больше, то мне придётся отвезти тебя к себе... - Я не педик, - язык парня заплетался. - Все это - чушь и ложь. - Да я знаю... поехали, - Майкл снова потянул Байерса к выходу. - Но в каждой лжи есть доля правды, - хохотнул Уилл.

Майк любил своих друзей. Правда, любил. Но быть запертым с ними двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, четырнадцать дней подряд ощущалось как медленная и мучительная смерть. Или: Майк и Уилл поехали с друзьями в путешествие, которое стало лучшим в их жизни. Часть 2 из серии «Пока никто не смотрит»

Неважно, как Майк смотрит, неважно, как себя ведет и что говорит. Неважно, на что Уиллу так сильно хочется надеяться. Реальность, хочет он того или нет, не может не напоминать ему, где чье место.

Последний год учебы в школе. Куча волнений и недосказанность.

Зачем Аргайлу такой большой фургон?

Уилл, наверное, просто неудачник. Он не знает, как еще объяснить хотя бы себе то, что одной безответной любви ему, видимо, мало, ему нужно еще и каждый день наблюдать в деталях, как Майк Уилер умеет любить, как он невероятно красив, когда влюблен. И как у него блестят глаза, целая чертова галактика мерцает во взгляде, когда он признается в своих чувствах. Уилл, конечно, мечтал все это увидеть, но тогда Уилл, оказывается, не знал о боли вообще ничего.

Майк сходит с ума от фантазий об Уилле в платье, но Уилл не готов наряжаться и предлагает компромисс.

Что было бы, если бы Уилл и Майк лучше поддерживали связь, пока Уилл находится в Калифорнии. И Майк позволил своим безумным подростковым гормонам действовать достаточно долго, чтобы убедить Уилла помастурбировать с ним по телефону.

Уилл старается. Парней, которые милы, горячи и хороши в постели, в их университете, по-видимому, не существует. Расстроенный, он жалуется Майку, который делает ему предложение, от которого он не может отказаться. К сожалению, у перепихона с лучшим другом всегда есть последствия. Тем временем у Майка появились кое-какие озарения.

— Заткнись, Майк. Просто заткнись. — Помоги мне. Заткнуться. Хочешь сделать это? — Майк настойчиво не отступает.

— Кому-нибудь из вас когда-нибудь приходило в голову, что я, возможно, не хочу, чтобы мой единственный сексуальный опыт был с кем-то, кто на самом деле не интересуется мной? — спросил Уилл. Его встретили три одинаковых растерянных взгляда. — Я имею в виду, это все равно будет секс, — наконец сказал Дастин.

– Давай, повтори это слово, – Майк толкается, радуясь их разнице в росте. Ему нравится, как он может вот так смотреть на Уилла сверху вниз. Появляется чувство превосходства и силы. Будто вся власть в его руках. – Отстань от меня! Придурок! – скулит Уилл, тем не менее смотря в глаза Майка как-то просяще. Будто хочет, чтобы тот продолжал. Будто хочет, чтобы Майк с ним что-то сделал.

Неожиданная, почти случайная поездка в Хоукинс спустя много лет обернется для Уилла тем еще испытанием, и дело не в Изнанке. Майк, который должен быть в Чикаго со своей женой и работой редактора в издательстве, почему-то живёт в их родном городке один, работает учителем, и никто из партии не в курсе, что так сильно изменилось в его жизни за те четыре месяца, что они не виделись. Объясняясь, Майк расскажет не только про измену и развод, но и про свою первую любовь. И это перевернет все.

Он чувствует, как Уилл цепляется за его рубашку – весь нуждающийся, но пока не проявляющий напористость. Прижимается к нему поцелуями так, будто лишь просит – не требует. Он может быть таким настойчивым, но если к нему правильно прикоснуться, тут же размякнет в руках Майка. Или красное вино творит с Уиллом Байерсом чудеса.