Майк не может уснуть. По какой-то причине воспоминание о Уилле Байерсе, курящем у дерева, запечатлелось в его голове. Он не знает, почему так зациклился, но одно понимает точно — это выглядело горячо.

— Нет, но правда. Если бы я был девушкой, — настаивает Майк, наклоняется и смотрит на Уилла покрасневшими глазами из-под темных ресниц. Каким-то образом, совершенно не осознав, что от этого вопроса сердце Уилла подскакивает к горлу. — Ты бы хотел меня поцеловать?

Бутылка начинает замедляться, успевая медленно указать на каждого члена партии, прежде чем, наконец, останавливается. — Уилл! — кричит Дастин. — Уилл будет целоваться с девушкой! — Заткнись, Дастин, у меня же не аллергия на них, в конце концов, — говорит Уилл, впрочем, без особого пыла. Он крутит в руках бокал с вином, делает глоток, а затем сталкивается взглядом с Макс. В ее глазах он замечает уже знакомый блеск. Уилл знает, что сейчас они думают об одном и том же.

Он чувствует, как Уилл цепляется за его рубашку – весь нуждающийся, но пока не проявляющий напористость. Прижимается к нему поцелуями так, будто лишь просит – не требует. Он может быть таким настойчивым, но если к нему правильно прикоснуться, тут же размякнет в руках Майка. Или красное вино творит с Уиллом Байерсом чудеса.

И в пятнадцать это оказалось так просто — влюбиться в Уилла Байерса. А сейчас Майку шестнадцать, час назад он целовал своего лучшего друга, и он понятия не имеет, что с этим делать. И что это значит для них двоих — тоже. Или история, в которой Майк целует Уилла, и они продолжают целоваться за закрытыми дверьми, потому что это ничего не значит. И когда это начинает значить слишком много, пути назад уже нет.

Он на самом деле не должен был ничего спрашивать у Робин. Тогда бы прикосновения остались всего лишь прикосновениями, а взгляды — взглядами. Тогда бы в голове Уилла не зародилось сомнение. Мысль, что во всем этом было вложено что-то большее, чем просто… привычка. Да, так было бы лучше. Для всех.

После нападения демогоргона Уилл оказывается ранен, и Майк настаивает на том, чтобы перевязать его. Это должно быть просто – промыть рану, наложить повязку, и готово. Но руки Майка продолжают задерживаться на его коже, и с каждым прикосновением воздух между ними становится всё тяжелее. Они месяцами балансировали на этой грани, находя оправдания для того, чтобы быть ближе, но так и не переступили её. Может быть, пора перестать притворяться.