Для каждой вылазки были свои названия: разведка, налет, зачистка. Те, что предполагали путешествие на дальние расстояния с ночевкой в палатке или случайном домишке, насмешливо звались отпуском. Майк не раз упрашивал Хоппера взять его в отпуск. Но с Уиллом? Вдвоем? Минимум тридцать шесть часов, а максимум все семьдесят два? Он не мог понять, какие чувства у него вызывала открывшаяся перспектива.

Теперь он для Уилла лишь парень сестры. Эл досталась кровная и теплая характеристика, а Майк – словно безымянный персонаж, который не сегодня-завтра может смениться на другого. Почему нельзя было назвать его товарищем? Другом детства? Одноклассником, на худой конец? Все эти слова все равно не могли описать все то сложное и запутанное, что с ними стало, и вряд ли Уилл хотел распространяться об этом с новыми друзьями.

Майк думает — все-таки бывает хорошо. И если у него есть хотя бы крошечный шанс склеить осколки в такое «хорошо» с Уиллом, он продолжит пытаться, потому что Уилл — Уилл сердце. Его собственное сердце. — Если я — такой замечательный, то какого же черта ты сейчас слепой, Майк? [blind!майк au]

Векна мертв. Наступило долгожданное лето перед первым курсом. Стив Харрингтон проводит его в «Family Video Store», Эдди Мансон проводит свою жизнь после выпуска, пытаясь достать Стива. И возможно, Стива это начинает не так уж и сильно бесить, как раньше.

Все думали, у Майка депрессия из-за отъезда Оди в Ленору. Ни Дастин, ни Лукас не смогли поговорить с Майком, но был один человек, с которым Майк не стал бы закрываться, потому что Майк, на самом деле, слишком восхищался Эдди Мансоном. И Эдди, так сильно ненавидя притворство, не мог просто взять и проигнорировать притворство Уилера.

— Выглядит, будто я тебя укусил, — Уилл наклоняет голову, чтобы лучше рассмотреть. Все, что может сделать Майк, — это уставиться на него. Его пышные волосы спереди, слипшиеся пряди сзади, куда он запустил пальцы всего несколько минут назад. Красивые зеленые глаза, которые при таком освещении кажутся ореховыми или даже карими. Темные круги под глазами, которые появляются у него, когда он выпьет, обрамляют их, словно замысловатые картины. Довольная, кровавая улыбка.

— Ты… ты упал, вот я и… последовал за тобой, наверное. — Но это же опасно, Майк, я имею в виду… зачем? — Потому что ты мой друг, Уилл. Мой лучший друг. Я не могу снова тебя потерять. И прежде, чем он успевает что-то сказать, Майк добавляет: — К тому же, мы ещё не закончили разговор о картине. Слёзы больше не текут по лицу Уилла. Вместо этого он стонет, закрывая лицо руками. ИЛИ: Апокалипсическая романтическая комедия Майка и Уилла.

Майк застает своего соседа по квартире целующимся с другим парнем и очень расстраивается из-за этого. По нормальным, гетеросексуальным причинам.

— Мы можем поговорить? — Спрашивает Майк. — Вообще-то, я не думаю, что нам есть о чем разговаривать, — Уиллу нужно прекратить это, и немедленно. Он встает и начинает бездумно рыться в одной из своих коробок, надеясь, что Майк уловит слишком очевидный намек, на то, что Уилл предпочел бы делать что угодно, но не разговаривать с ним. — Ладно, — Майк медленно проходит в комнату Уилла. О, господи, нет. — Тогда я перефразирую. Нам нужно поговорить, Уилл.