Только однажды, когда Симоне было 63, Давид спросил, почему же доктор Гюнтер Мартин Бауэр не принял их приглашения. Симона всегда говорила с мужем откровенно. Только с ним одним она и могла так говорить. - Он умер. Иначе он нашёл бы способ получать наши письма и приехать к нам. Ведь нашёл же он способ сделать из Забойщика Человека.

— Я всего лишь врач‐фтизиатр! — возразила Велдзе, в упор глядя на особиста. — Я знаю, товарищ Лейтис, поэтому к вам и обратился. У вас достаточно свободного времени, чтобы помочь контрразведке. Ваша первостепенная задача — вылечить одного немецкого офицера. От информации, которую он может предоставить, зависит судьба наступления на нашем участке фронта. — Ясно, — протянула девушка, поджав губы. — Как хоть имя моего внезапного пациента? — Стеффан Майер.

«Летит, летит по небу клин усталый, Летит в тумане на исходе дня. И в том строю есть промежуток малый — Быть может, это место для меня. Настанет день и журавлиной стаей Я поплыву в такой же сизой мгле. Из-под небес по-птичьи окликая Всех вас, кого оставил на земле». Б. Ш. Окуджава

Германия подсел поближе и, приобнимая кузена за талию, чуть ли не шепотом сказал, как он соскучился за ним.

Ночь. ЯИ не спится. Что же может вспомнится этой ночью?

Это конец, безбожно жестокий и совсем не желанный — такую безвкусицу не захочется видеть на фотоплёнке своего фотоаппарата или на чёрно-белом экране кинотеатра, но её ни чем уже не исправить. Она останется в памяти нестираемой печатью, страшным клеймом, не дающим нормально существовать.

Японец разумеется не скажет Рейху о том, что тот почти каждый раз, когда у него провалы в памяти — жёстко насилует его. Хотя, можно ли назвать жёсткий секс, на который ты иногда сам провоцируешь — изнасилованием? Рейх по натуре был садистом, а когда пьянел, то его очень легко было вывести из себя, чем и пользовался ЯИ, зная, что тот на утро ничего не вспомнит. Но однажды, Рейх выпил недостаточно, чтобы забыть. Это кончилось довольно неожиданно. Для обоих это была очень приятная концовка.

Аффогато по прежнему стремится захватить власть в Королевстве Какао. Раздумывая, он решает, что для этого нужно максимально расположить к себе Короля, для чего у него есть грязный план...Получится ли у него?

Бизнес у нас был локальный и даже элитный по меркам Твери. Раньше у меня девочек было больше, мы с ребятами ставили их на трассах и у заправок, водили по одной в рестораны. Потом я уболтал самых стойких и самых красивых, превратил их в единый бабский отряд. Почти в группировку. В общем, всё у меня было, можно сказать, в ажуре. А потом Михал Степаныч Ранько привёл Фраера.

- И мы стояли вместе на вершине Великой стены, откуда открывался вид на все наше королевство... Держа твою крошечную ручку, я пообещал себе вырастить сильного, справедливого и доброго воина. Это ясно как божий день... Мое самое большое сожаление в жизни - это то, что я никогда не давал тебе достаточно... любви. Я научил тебя владеть мечом, но так и не научил зачем.

Взгляд Ваниллы пустеет с каждым днем, и Шадоу Милк ставит целью вывести его на эмоции вновь. Зачем? Все просто! У Ваниллы ключевая роль в его представлении, и оставить его в таком состоянии слишком скучно, зрители не оценят. И вовсе дело не в том, что Ванилла был живым и вовлеченным в том самом образе, где они с Шадоу Милком — вместе и бок о бок. Нет, нет, что вы. // …или пропущенный эпизод, в котором оставшийся в Шпиле Лжи Реклюз терпит выходки подыхающего от одиночества Шадоу Милка