В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

Майк и Уилл начинают фальшивые отношения, чтобы насолить родителям Майка, но в итоге между ними возникает нечто большее. p.s.: полное описание в примечании, тк сюда не влезло

Он выглядит совсем юно, хотя у них едва ли год разницы, просто время не оставило на нем такой огромный отпечаток: щеки мягкие, кожа чистая, насколько может быть у подростка, здорового цвета, даже румяная. На него невозможно не смотреть, но чем дольше Майк смотрит, тем больше хочет наконец обнять своего Уилла, другого. Он начинает от страха сомневаться в своём решении переместиться сюда.

– Мы больше не беззаботные дети. По крайней мере не я. Докуривай свою блядскую сигарету и отвези меня уже домой без этих дебильных попыток в разговор. Ты ничего не понимаешь, Майк, совсем ничего. Я думаю, мы с тобой больше не говорим на одном языке, – Уилл плюхается обратно в машину и хлопает дверью.

Хоукинс на грани гибели: Изнанка прорывается в реальный мир, и друзьям предстоит решающая битва с Векной, от которой зависит судьба человечества. История замыкается на Уилле Байерсе — его связь с врагом становится ключом к победе. На фоне катастрофы особое значение приобретает линия Уилла и Майка: их скрытые чувства наконец выходят наружу, превращаясь в источник силы и смелости, способный изменить всё. Им предстоит принять правду о себе, чтобы спасти не только мир, но и друг друга. Навсегда.

И в пятнадцать это оказалось так просто — влюбиться в Уилла Байерса. А сейчас Майку шестнадцать, час назад он целовал своего лучшего друга, и он понятия не имеет, что с этим делать. И что это значит для них двоих — тоже. Или история, в которой Майк целует Уилла, и они продолжают целоваться за закрытыми дверьми, потому что это ничего не значит. И когда это начинает значить слишком много, пути назад уже нет.

Майк застает своего соседа по квартире целующимся с другим парнем и очень расстраивается из-за этого. По нормальным, гетеросексуальным причинам.

— Но ты же Уилл, — говорит Майк. — Я имею в виду... Я имею в виду, ты всегда был... | «Моим Уиллом», – заканчивает его мозг. | — Ребенком? — спрашивает Уилл. — Заткнись, Майк. | — Нет, — говорит Майк, звуча жалко, но он не может сказать: «Я не хочу, чтобы был какой-то другой парень, который нравится тебе больше меня», – вслух, когда Бог и Дастин могут услышать его. || Или: После того, как они спасают мир, у Уилла появляется парень и новая стрижка. Майк теряет рассудок.

Пустота, думает Майк. Возможно, так можно описать то, что он чувствует в последнее время. Звенит звонок, входит учитель и пишет дату на доске. 22 марта 1988 года. Майк смотрит на дату. Пустота. Одиночество. Ощущение только усиливается, и на этот раз он решает не игнорировать его. || Или: Что произойдёт, если объединить Birthdaygate и Lettergate

Майк и Уилл — сексуально неудовлетворенные восемнадцатилетние подростки, которым надоело, что у них дома нет абсолютно никакой личной жизни. Дрочка и минет это конечно весело, но Майк сойдет с ума, если Уилл не сможет снова трахнуть его до того, как они уедут в колледж только через пять месяцев. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Хоукинс ещё дышит — но его сердце всё ещё бьётся в ритме Изнанки. Уилл Байерс, чья связь с тьмой стала частью его плоти, чувствует, как Векна шепчет ему из пустоты — не как враг, а как отражение. Майк Уилер, наконец переставший прятаться за словами «лучший друг», берёт его за руку и говорит: «Я буду твоим фундаментом». Вместе они проходят через предательство, боль и чудо — чтобы спасти не только город, но и себя. Их любовь — это не слабость. Это последний рубеж, который даже тьма не разрушит.