— Что ты хочешь узнать, Мин? — Бан усмехнулся. — Что я сплю с нашим директором, который пользуется моим телом, зная, что я пойду на все, чтобы вы были счастливы?! Ты это хочешь услышать?! Хочешь убедиться насколько я слаб, что единственное, как могу удержать команду, это трах с боссом?!

Хёнджин правда обожает своё тело. Но есть одно «но». И это ахуеть какое большое «но» болтается двадцать четыре на семь вдоль его бедра. Это «но» вычеркивает из жизни Хёнджина обтягивающие вещи и заставляет прятаться ото всех в раздевалке. Когда это «но» подаёт признаки жизни, в самое неподходящее время наливаясь кровью, Хёнджин готов сквозь землю провалиться, потому что спрятать свою валыну — задача не из лёгких. Да, у Хёнджина огромный хуище.

Тот, кто хочет тебя сломать, уже сломан сам…

Минхо не видел себя, но знал, что выглядел жалко. Избитый, израненный, в изодранной одежде, которая еще недавно была изысканной шелковой мантией, достойной сына монарха пусть небольшого, но гордого племени. Вчера — наследник, сын-омега вожака, а сегодня — покрытый синяками пленный раб. Завтра... Завтра оставалось неизвестным, и мысль об этом вселяла в Минхо страх, который он старался не пускать в сердце.

— Папочка, ну пожалуйста, поиграй с нами! Или к чему может привести, казалось бы, детская игра?

Двести баксов за неудобства... Двести баксов - цена его жизни. Он стоил, как четыре отсоса в особенно благоприятный день или как секс, который обычно не длился дольше десяти минут.

Женщины омеги. Мужчины альфы. Так устроен мир, но бывают и исключения. Джисон редкость. Он омега. И когда он впервые смотрит на Минхо, у него горит кожа, дрожат пальцы и закладывает уши. Но это не самое главное. Он течет. Потек еще там, в коридоре, стоило только кошачьим глазам встретиться с его.

— Не обольщайся, я просто проверяю, могу ли убить тебя взглядом, — заулыбался Хёнджин, представляя себе, как воспламеняется вражеский образ, полыхает ярко и красиво. — А я подожду, пока ты сам своей же желчью захлебнёшься, — прекрасный настрой Феликса так и таял, ускользал сквозь пальцы, и всё из-за одного единственного урода. Ну нахера их вместе поселили? Очевидно ведь было, что ничем хорошим это не закончится.

Сынмин соблазняет Чанбина, а потом жалеет о случившемся. Ведь что тот расскажет о Сынмине остальным? Назовет ли он его покорной, на все готовой шлюхой? Или скажет, что Сынмин просто глупый мальчишка, который не смог добиться девчонок, поэтому пошел предлагать себя мемберам?

— Ты можешь жить свою жизнь, как тебе хочется и как тебе нравится, но приходить ко мне ты будешь обязан. Ты будешь моим единственным щенком, Сынмин, а я буду твоим единственным хозяином. И я гарантирую, что никакого насилия.

В связи с драматическими событиями Сынмин покидает стаю и вынужден учиться жить один. Узнав о нем, Бан Чан приглашает Сынмина присоединиться к своей стае. Чанбин против. Сборник взаимосвязанных историй о жизни Сынмина в новой стае и не только.

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

— Вы такой… — Минхо замолкает, пытаясь подобрать нужное английское слово. — Красивый? Талантливый? Неподражаемый? — улыбается ему Питер. — Отвратительный! — вскрикивает Минхо. — Вы отвратительны, лейтенант Хан.