Коля, студент-биолог, получивший тему для исследовательской работы "Растения Сибири и их использование в медицине древности", решил, что нет ничего лучше практики в исследовательской работе. Он приезжает в старый дом в старой деревеньке, где-то в сибирских лесах, который остался от бабушки. Люди здесь странны, а события загадочны и пугающи.

Гены Ай так сильны, что Руби, помимо невероятной пластики и хорошенького личика, наследует тягу к секретам, которые необходимо скрывать от публики. Иногда она спрашивает себя, что фанаты сочли бы более ужасным – родить в шестнадцать или трахаться с родным братом?

Большинство проблем не решаются одной только силой воли. Да, риски слишком велики, только если при жизни у тебя не появится личного каскадера, который выполнит наиболее рискованные моменты за тебя. Но Эрену нравится играть свою роль, и вряд ли он ей с кем-то поделится, несмотря на печальный конец. Хотя, мало ли, этот театр абсурда захочет поставить ему кого-то в пару? Кто знает. Тогда жизнь перестанет казаться театром, и превратится в обычную камерную постановку, разыгранную ради него одного.

Он впервые задумался над тем, что не хочет умирать, в том самом «моменте», когда истекал кровью в ее комнате. «Моменты», которые подкидывает ему судьба, - он собирает их, как мусор, который жалко выбросить. Где-то в глубине себя он знает, что не хочет умирать. Не потому, что это больно или страшно. Нет, не так. Просто он не хочет уходить, не испытав идеальный «момент» на своей шкуре. А что потом? Сложно сказать наверняка. Наверное, он или Микаса обязательно что-нибудь придумают.

Ее единственное желание — погрузиться глубоко в его объятия.

Жан страдает ПТСР, плачет по погибшим друзьям и никак не может отпустить свою старую любовь. В Пик он находит короткое утешение в одинокие ночи, не рассчитывая, что за этим кроется нечто большее. Пик не любит говорить, Жану слишком больно, но одним утром разговор врывается сам собой.

Ночь за окном кажется бесконечной, но им сейчас чертовски плевать на то, что для них она может стать единственной.

— Слушай, кажется, мы не закончили игру, — почти шептала Микаса.