Жэньши назвал бы Маомао цепким чертополохом, если бы только мог. Вот только его чувства к ней — это шелест крыльев тех, кого едва ли интересует репей.

— Ты бы предпочла, чтобы вокруг меня происходило больше рутинного? — Я бы предпочла, чтобы вы перестали нависать надо мной как какой-то... — Извращенец? — Как мужчина, считающий, что ему всё можно с женщинами. — Для тебя я готов стать мужчиной, с которым женщина посчитает, что ей можно всё. — Хорошо. Можно мне мышьяк?

Маомао знает истинное наслаждение лишь в собственных увечьях во имя науки (может и не совсем науки). Стимуляторы, алкоголь и даже яды на неё не действуют. Но есть одна уловка, которая может заставить даже самую нелюдимую кошечку стать страстной и послушной.

Зимой во дворце Джинши холодно... В комнате Маомао до сих пор нет ничего обогревательного. И Джинши это знает.

Мао Мао своим видом и поведением напоминала высокую гору, верхушка которой прорезала облака и скрывалась за ними. Как бы Джинси ни пытался покорить её, на какие бы ухищрения ни шёл, до вершины оставалось всё также далеко. Он будто бы стоял на месте в попытках удержаться против сильного ветра. И любой другой юноша на его месте бросил попытки, нашёл более доступную девицу и построил с той счастливые отношения, только вот принца манила это скрытая от чужих глаз красота.

Тело Маомао покрылось мурашками, молодой господин встал с кровати, чтобы одеться. И всё же Маомао удалось снять его напряжение в Медяном доме, а в этом ему действительно помогла потерявшая с ним девственность девушка. Вот только она не была проституткой, она была его травницей.

— Идиот! — Маомао сорвалась, когда он нёс её через дворцовые сады. — Я могла справиться сама! — Замолчи, — его голос прозвучал хрипло. Надрывно. — Ты истекаешь кровью. В её покоях он обрабатывал рану молча. Они оба молчали. Жэньши был суров, непоколебим, но настолько же нежен и трепетен в своих касаниях к её изувеченной коже. Он контролировал злость, удерживал её в надёжной темнице, ведь не имел права причинить ей боль. Только не ей.

Лекари тоже болеют простудой, а некоторые евнухи нахально пользуются этим.

Джинши никогда не обманывался по поводу чувств Маомао, и брак ничего не изменил. Или же?..

Мао притихла, наблюдая как ловко мужчина разбирается с бинтом, высвобождая руку. Назад дороги нет. Сейчас польются нелестные комментарии. Аптекарь к ним давно привыкла, все пугаются изувеченной ядами кожи. Но услышать подобное от Джинши… это то, что точно её сломает.

Все уже поняли, что Маомао обучена грамоте, поэтому ей дали задание сделать надпись для новой школы обучающихся служанок. Но вот незадача - писать и читать она научилась, а каллиграфия у неё похуже писанины из-под куриных лап. Такой шанс очаровательный евнух ни за что не упустит, поэтому он сразу же взялся терпеливо учить бедняжку искусному ведению кисти.

Услышав необдуманный комментарий Маомао о побочных эффектах снадобья, подавляющего эрекцию, Джинши страшно пугается лишиться самого дорогого, и всеми способами пытается вернуть себе мужскую силу.

Что такое — быть матерью? Как ей стать, если не было примера, которому можно было бы следовать? Справится ли она? Как отреагирует Джинши? Клубок мыслей, что тяготит Маомао с того момента, как она узнала о беременности, начинает потихоньку распутываться.

Открыть другому своё тело не составляет труда, но для женщины это щедрая жертва. Открыть другому свою душу – для мужчины значит остаться поистине нагим. Объединить эти два дара и преподнести их тому, кого выбрало сердце – дороже золота и выше небес.