По тонкому стеклу решетчатых окон текла потоком вода. Еще час назад различимый стук капель теперь превратился в мерный гул. Плети дикого винограда, увивающего южную сторону дома, грустно повисли, обиженные ливнем. Тихий перебор струн и едва различимые слова народной песни наполняли веранду томным уютом. Ричард молчал, сидя напротив Рокэ, и слушал испанское мурлыканье, в котором понимал только обрывки фраз.

Рокэ выводит Дика из лабиринта и другие простые истории

«…Под подбадривающие крики кэналлийцев, марикьяре и разнообразных гостей своей вотчины Рокэ летящей походкой шагал по бортику украшенного цветами фонтана с вином и наслаждался каждым прожитым мгновением и каждым сделанным вдохом. Сейчас жизнь казалась потрясающей. Идеальной почти. Не хватало лишь одной детали – у неё были серые лучистые глаза, непослушная пушистая чёлка и северное очарование, не оставившее равнодушным ещё ни одного южанина. Как Рокэ мог избежать его влияния?»

Сдерживаться бывает трудно. Ещё труднее – себя отпустить.

Не все ошибки влекут за собой роковые последствия, но если по ошибке вломиться ночью в спальню своего эра, то избежать наказания не получится.

Дом встречал его тёплым светом свечей, суетливым шумом кэналлийской прислуги, запахами стряпни, доносящимися с кухни, — и Ричардом, во весь свой рост растянувшимся посреди хозяйской кровати.

Эр Август явно поставил себе цель проложить дорогу в сердце юного Окделла. И делал это, надо признать, умеючи. Даже в паре писем, тайком доставленных в Лаик, слышалась, ощущалась вкрадчиво-мягкая манера разговора. Так говорят с ребенком, уверяя, что он - единственный друг, даже если от прочего мира надо ждать лишь обид и разбитых коленок.

До аудиенции у Её Величества капитан армии Талига Ричард Окделл был уверен, что всё в его жизни складывается замечательно.

Встречи, поиски, решения… Что делать с метками на ладонях и с одним непослушным юношей в частности?

В Надоре Ричард не чувствует себя дома

- Вас напугал ваш эр Август. - не вопрос, утверждение. Ричард дёргается, как от удара кнута. И без того бледное лицо сливается с подушками. - Штанцлер. - отрезает герцог дрожащим голосом.

Дикон развращает Эра, не гнушаясь использовать манипуляции для доступа к особо запретным местам. Рокэ и его пуританские нравы, а также традиционна ориентация. Дикон, который полгода в Лаик занимался явно не учебой, а сейчас хочет приобщить к этим гнусностям и своего эра!

Ночью в степи холодно.

- А годы-то бегут, эр Рокэ...

Если Ричард не может работать в ресторане Ариго… что ж, надорский пирог можно приготовить на любой кухне.

После отравления уже ничего не исправить — и разговор уже ничему не повредит.

Этот конкретный надорец суров, как свежеиспеченная булочка с корицей, и пить предпочитает не вересковый мед из старинных баллад, а шадди со сливками. Особенно тот, что приготовлен синеглазым кэнналийцем.