Воксу нравится Аластор. Аластору нравится быть богом, на которого молятся, кощунственно матерят и болезненно дрочат.

X завершил рисунок. — Теперь ты мой, — тихо сказал Вокс. — Ты принадлежишь мне. Если кто и посмеет тебя тронуть, кроме меня, — я уничтожу его. Только я имею право видеть тебя таким. И теперь напоминание обо мне - останется с тобой на всё твоё оставшее существование Ал.

Винсент был в бешенстве. Очередной самодовольный конкурент решил унизить его в прямом эфире, и Винсент был настроен на то чтобы эта ночь стала последней для смуглого недоумка. Но увиденное ночью заставило его сменить свой взгляд на радиоведущего, который с леденящим спокойствием расчленял труп другого шоумена. Какой-то странный огонек разгорелся внутри Винсента, и он решил наказать того по-другому.

— Нравлюсь? — и на этом вопросе процессоры Вокса начинают значительно нагреваться, вступая в сильное противоречие.

- Сегодня такая интересная погода, просто невыносимо жарко, - Радио-демон делает шаг вперед и оказывается перед Воксом, так близко, что Теле-демон не смеет дышать. - Просто невыносимо. Надо бы пиджак да рубашку расстегнуть… - Так какого хрена ты расстегиваешь мой?

Тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. Но куда сложнее смотреть на заклятого врага, которого не можешь ни убить, ни отыметь.

Вокс и Аластор относятся к физической близости по-разному. Вокс — положительно, Аластор — отрицательно. А если соединить положительное и отрицательное, то в конечном итоге Аластор получает удар током, Вокс — по яйцам.

— Я же слышу, как стучит твоё гребанное сердце, — шепчет Вокс. — Оно бьётся так быстро для меня, только для меня. Ты блять создан только для того, чтобы быть моим.

Сражение с ангелами принесли свои плоды и свои потери. Чтобы залечить раны после смертельного боя Аластор обращается за помощью к старому другу. Но вот другому его другу это совсем не нравится.

Его не волновало боль, пронзающая все тело, доходящая до глубины души. Его не волновало, как Вокс сдавливает шею, перекрывая все пути к кислороду. Он лишь смотрел на этот грязный, никчемный пистолет, направленный на Ниффти. «Она же такая кроха. Бросилась спасать меня, могущественно оверлорда, будучи ниже по иерархии. И как только этой неопрятной моле пришло в голову пристрелить безобидную уборщицу?» —Стой. Отзови своих головорезов.

[По мотивам 4 серии 2 сезона] Аластор предлагает сделку своему давнему "другу" Воксу, не зная о последствиях...

— О, я помню времена когда ты сам выпрашивал мою критику. Признаться, твои идеи не были такими глупыми, какими я их называл. Мне просто хотелось узнать как долго ты будешь подставлять щеки под удары.

Альтруист Аластор Умер за Друзей. Таков был заголовок. И Вокс позаботился о том, чтобы распространить его по всему Аду, когда увидел, как Аластор сбегает с поля боя, спасая свою шкуру. Но после того, как тот пропал без вести, Вокс понял, что Аластор на самом деле мертв. Умер и все тут. Нет его. Он и остальные Ви теперь могут править адом как им заблагорассудится, воплощая свои планы в жизнь. А затем Вокс пошел за пончиками, и все рухнуло. Ведь Аластор не был мертв. Он был еле жив.

Иногда желание выяснить правду у пленника на полиграфе приводит к неожиданным последствиям.

Когда Аластор влюбляется в Вокса, он пытается красиво ухаживать, несмотря на полное отсутствие опыта в этом. Ключевое слово – пытается. Или четыре раза, когда Вокс неправильно понимает жуткие подарки Аластора, и один раз, когда понимает.

Аластор попадает под гипноз Вокса и начинает испытывать к нему романтические чувства. Но так ли всё просто?

Аластор и представить не мог, что его старый приятель вновь объявится после семилетнего отсутствия и сделает это с таким оглушительным заявлением. Но больше всего его поразило не это, а то, насколько сильно может измениться личность за такой, казалось бы, ничтожный срок.

Вокс почти молиться Аластору.

Общеизвестно, что между Аластором и Воксом бушует вражда – но действительно ли ненависть единственное, что они чувствуют друг к другу?

Как мы знаем, Вокс может гипнотизировать других грешников. Аластора это... заинтриговало.