Тени свечного пламени танцевали на лице паладина, непривычно тонкого, почти изящного без доспехов и кольчуги. Уилл то и дело находил его глазами в суете бала, раз за разом отмечая, что сэр Майкл отказывал в танце всем деревенским девушкам после того, как отвальсировал с Принцессой Эрикой, как требовали того приличия. – Почему вы постоянно смотрите на моего брата, Светероль? – спросила его внимательная Холли после мазурки. – Раздумываю, как бы затащить его помолиться.

В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

Он выглядит совсем юно, хотя у них едва ли год разницы, просто время не оставило на нем такой огромный отпечаток: щеки мягкие, кожа чистая, насколько может быть у подростка, здорового цвета, даже румяная. На него невозможно не смотреть, но чем дольше Майк смотрит, тем больше хочет наконец обнять своего Уилла, другого. Он начинает от страха сомневаться в своём решении переместиться сюда.

У Уилла есть список того, что он любит больше всего на свете, но он даже подумать не мог, что кто-то новый в его жизни сразу потеснит все остальное.

Оди больше нет. Уилл пытается понять, как жить дальше в Нью-Йорке, но Майк следует за ним. Их квартира полна их собственных призраков. Или катастрофически травмированные парни цепляются друг за друга и случайно узнают, как быть близкими — слишком близкими — пока переживают своё горе.

Уилл и Майк случайно подслушивают пошлый разговор парочки по рации и начинают повторять друг другу некоторые непристойные фразы ради забавы. То, что начинается как шутка, вскоре перерастает в то, от чего они не могут оторваться. И никому не могут об этом рассказать.

Случай привёл Уилла на «Титаник». Судьба — в объятия человека, с которым он позволит себе невозможное между шёлковыми стенами первого класса, невзирая на закон и статус. Но что делать, если этот человек обручён, а впереди — айсберг, способный разрушить не только корабль, но и иллюзию времени?

Между Ленорой и Хоукинсом — год тишины. И за это время многое проще оставить на бумаге, чем произнести вслух. Уилл оставляет себя в штрихах, тенях и чужом профиле, снова и снова превращая любовь в рисунок — лишь бы не дать ей стать словами. А Майк пишет письма. Но не ему. И пока один прячет чувства между слоями краски, другой делает вид, что молчание — это выбор, а не страх. Только у некоторых вещей есть свойство всё равно выходить наружу. Даже если их годами держать взаперти.

Грифель карандаша с хрустом ломается, оставляя уродливый черный след на Мишкиных губах. Витька не готов к этому.

Уилл, сбежавший от всепоглощающего контроля матери, надеется оставить травмирующее прошлое позади. Тот самый секрет, который страшно произнести даже в мыслях. Он желает никогда про это не вспоминать, но кто же знал, как сильно жизнь еще окунет его в это дерьмо. А лицо Майка прожигает очередная пощечина, и он правда не понимает, чем все это заслужил.

Для каждой вылазки были свои названия: разведка, налет, зачистка. Те, что предполагали путешествие на дальние расстояния с ночевкой в палатке или случайном домишке, насмешливо звались отпуском. Майк не раз упрашивал Хоппера взять его в отпуск. Но с Уиллом? Вдвоем? Минимум тридцать шесть часов, а максимум все семьдесят два? Он не мог понять, какие чувства у него вызывала открывшаяся перспектива.

Майк и Уилл начинают фальшивые отношения, чтобы насолить родителям Майка, но в итоге между ними возникает нечто большее. p.s.: полное описание в примечании, тк сюда не влезло