1923 год, Египет. Археолог Эва оказывается втянута в странный ритуал, где некий голос проклинает ее именем Меренсет и желает мучительной смерти. Вот только вместо этого Эва обретает бессмертие и неизвестных врагов, что не оставляют попыток ее убить. Теперь ей придется узнать историю любви и предательства, случившуюся 3000 лет назад, найти храм Сета - бога, который теперь следует за ней по пятам и страшно этим раздражает, и не потерять себя - ведь она точно никакая не Меренсет.

Эвтида не должна была это слышать. Не должна была стоять за широкой колонной и подглядывать. Она не имела права соваться в отношения своего покровителя с его бывшей женой. Но Сет был именно её покровителем. И какое-то странное навязчивое чувство, вызванное этой мыслью, заставляло её прятаться в тени мрачного зала.

Когда по Фивам поползли слухи о том, что черномаги похищают прекрасных юношей и девушек, дабы принести их в жертву, Эвтида на могла подумать о том, что станет одной из таких жертв.

В Дуате, где каждая тень олицетворяет смерть, Эва отдаёт свою свободу Сету в обмен на защиту. Но это лишь первая часть его замысла — настоящая же цена покровительства может оказаться непомерно высокой. Вот только готова ли Эва заплатить её?

После погони за Хемсетом в пустыню, Сет возвращается почти к утру. Неожиданно для самого себя, он засыпает в одной из комнат заброшенного дворца. Там его и нашла Эвтида, которая искала тихое, спокойное место, чтобы немного отдохнуть и собраться с мыслями перед предстоящим путешествием в Дуат.

Овладеть жрицей Хатхор прямо в её храме, чуть ли не на глазах у её мужа... Может ли месть быть более изощрённой?

Сегодня Эва впервые увидит своего будущего мужа. Она не волновалась, нет. Она была зла, словно рой озверевших пчёл.

Четыре раза, когда Тизиан мог бы догадаться, и один раз, когда он понял...

— Снова ловлю в неположенное время. Выдумаешь причину?

— Я забеременею? — Ты бы хотела? Эва вдруг поняла, что — да, она бы очень хотела, и потому нерешительно кивнула, не уверенная, желает ли Амен ребёнка, но он положил ладонь ей на живот и с нежностью погладил. — Тогда — забеременеешь.

– Чужой город, чужие улицы, чужой храм, а ты всё гуляешь по ночам, смелая. Совсем твой наставник за тобой не смотрит, хоть велено было глаз не спускать. Ей бы молчать, смотреть в пол униженно, покорно, делать вид смиренный, не привлекая лишнего внимания. Но язык был быстрее мыслей. – А вы ему на меня еще пожалуйтесь.

— Эвтида. Эва не реагирует, все еще любуется. Ждет, что будет дальше. Амен гипнотизирует ее, как змея добычу. Повторяет тише: — Дарующая жизнь. Шезму смотрит на него во все глаза, в голосе его столько нежности. Он наклоняется близко к ней и шепчет прямо в губы: — Не зря так отец нарек.