Он устал. Устал от родни, от притворства, от самого себя. Звонок от Ковача — глоток воздуха, но быстро становится ураганом. Никола всегда знал, как его раскачать. А сейчас, с тысячью километров между ними, его голос из динамиков звучит как единственная правда в этом мире. «Good boy» – шепчет он. И Илья понимает, что готов на всё, лишь бы услышать эти слова снова. Даже если для этого придется раздвинуть рамки ноутбука и собственного стыда.

nsfw alphabet как личное, хэдканоничное.

Уже довольно давно, еще задолго до того, как они научились произносить «мы» без внутреннего сопротивления и трогательного румянца на щеках, Илья заметил за Николой изначально.... хрень какую-то? Особенность, будем называть это так. Нико прикасается к разным людям иначе.

Никола никогда не думал, что чьи-то руки могут быть объектом его тщательного внимания... Потому когда началась эта, не от мира сего, ерунда, он не знает.

У неё есть всё,что можно купить: статус, учёба, будущее, расписанное по часам. И есть одно своё, постыдное и прекрасное увлечение, о котором не должен узнать никто. Особенно её семья. Но однажды в игре её встречает тот, чьи стримы она смотрит тайком долгими ночами. И он замечает её. Теперь её секрет — не просто девичья шалость, а острое лезвие, на котором балансирует вся её двойная жизнь.

максим слишком много курит.

— Я не сумасшедший, — выдохнул Даня, и голос его сломался, раскололся на две части. — Я видел. Оно было реальным. — Хорошо, — тихо, почти неслышно сказал Илья. Глаза его блестели подозрительно от непролитых слез. — Только выпей. Ради меня. И в этой просьбе, в этой тихой, безоружной мольбе, было что-то такое отчаянное и безнадежное, такая бездна усталой любви и непрожитого горя, что Даня плавно, как в замедленной съемке, протянул руку и взял маленькую, безликую таблетку.

Как понять, что истинный приз — это любовь или же что осталось за кадрами турнира Дуокап от Эвелона

никакие ощущения от них не сравнятся с тем, что ты мне дал, когда мы были рядом, в нашей вселенной. никакой блядский, техничный секс в мире не встанет в один ряд с тем, как ты ко мне дотрагивался — так трепетно, осторожно, словно боялся меня сломать, разбить или испачкать, как фарфоровую куклу. ты дорожил каждым сантиметром моего тела. а сейчас что?