Хан Джисон – полупрофессиональный гонщик. Вся его жизнь – это машины, дешевые удовольствия и всплески адреналина. После того как старый автоклуб разорвал с ним контракт, Джисон соглашается на вступление в новый клуб, ещё не догадываясь, что вся его жизнь повернётся на 180 градусов.

Хан Джисон оказался в этом университете не по своей воле. Но ему придётся смириться со своим новым окружением и разобраться в тайнах, окутавших кампус учебного заведения, которое когда-то давно окончили его родители.

Общество, в котором красота — второй по дороговизне «товар» на рынке. Родители предпочитают тратиться не на образование ребенка, а на пластических хирургов, чтобы в будущем, если он сможет привлечь внимание кого-то из картеля, обеспечить себе безбедную и безопасную жизнь. Семье Феликса повезло больше: тратиться на его внешность не пришлось, ведь он красивым родился. О том, что красота не обещает счастья, его никто не предупредил.

«В тихом омуте черти водятся», — достаточно рабочая фраза. В её правдивости убеждается именно Хенджин, когда приходит в дом скромного, тихого, культурного и словно королевского мальчика-отличника Феликса, что согласился помочь ему с учёбой. — У тебя тут члены в коробке… — Здорово. За внимательность ставлю тебе пятёрку. А теперь закрывай крышку и садись за стол.

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.

Бан Чан смотрел на лежащего в позе звезды на его постели омежку и тихо проклинал злосчастный вчерашний вечер, когда он рассказал этим двоим о своих проблемах.

До жути хочется узнать, насколько податливы губы Кристофера. Какие на вкус… хорошо ли он целуется – о, Хёнджин уверен, что просто феерически. С такими губами грех не целоваться как Бог.

Разве существуют такие люди, в которых совершенно нет недостатков? Ещё как существуют. Ёнам поняла это, когда в первый раз увидела Хван Хёнджина. Он не был заядлым ботаником, но и двоечником его не назовёшь. Он не был моделью, хотя его телосложение и внешность идеально подошли бы этому. Он словно пай-мальчик. Тише воды, ниже травы. Словом - просто уродившийся красавчиком маменькин сынок. По крайней мере так думала Ёнам, пока однажды не встретила того поздней ночью с сигаретой в руках.

— Мне нужна вечность, Джисон, — прошептал Минхо, глядя ему прямо в глаза. Джисон провел большим пальцем вдоль его губ и облизнулся, приближаясь к его лицу. — А мне нужен ты.

Чтобы спасти сестру, которую он никогда не знал, Хёнджин должен принять участие в смотринах невест императора в её облике.

Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

— Я хочу быть частью твоего клана и любить тебя до конца своей жизни. Такой ответ тебя устроит? Минхо вздохнул и слабо улыбнулся. — Ну все, теперь ты застрял со мной навсегда. Если ты захочешь уйти от меня — я тебя убью. — Мысли шире. Если ты захочешь уйти от меня, я тоже тебя убью и не посмотрю, что ты глава мафии. Я стащу твой пистолет и пристрелю тебя к чёртовой матери. А теперь поцелуй меня, пока это не сделал я. И Минхо поцеловал.

Тяжело вздыхая и намеренно избегая знающего взгляда Сынмина, Минхо зарылся с головой в книжку со счётом, чтобы тщательно проверить каждый пункт. Просмотрев список до конца, он наткнулся на рукописный шрифт вместо машинного. "Эй, Рэд! Если что, моя смена заканчивается в двенадцать. Ваш красавчик-официант Джисон <3" Минхо и сам не понял почему, но рефлекторно достал телефон, чтобы проверить время. 23:52.

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.

— Как думаешь, если сперму запить этанолом, то это будет похоже на глицерин? — Какой же ты ебанат натрия, Минхо! — не выдерживает Хан и зарывается пальцами в волосы, откидывая голову назад.

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

— Здравствуйте, вы, скорее всего, этажом ошиблись, студенческие экскурсии на десятом проводят, а это тридцатый. — Вы не так поняли, — Джисон отрицательно мотает головой, поправляя на плече рюкзак. — Я пришёл на собеседование на должность ассистента.

— Вы такой… — Минхо замолкает, пытаясь подобрать нужное английское слово. — Красивый? Талантливый? Неподражаемый? — улыбается ему Питер. — Отвратительный! — вскрикивает Минхо. — Вы отвратительны, лейтенант Хан.

«Навсегда — Эл(L) Эм(М) and Хан Джисон!»

Джисон сам виноват, что кинул бумажку со своим именем в ритуальный огонь. Теперь его мужем должен был стать альфа, которого боялись даже волки соседних деревень. Если духи решили свести свободолюбие и суровость, то они ошиблись. К счастью, Джисон не догадывается, что духи никогда не ошибаются.