Он мягко, почти невесомо, шаг за шагом ступал по влажной травянистой земле. Недавно прошёл дождь, и лучи солнца ещё не успели помочь росшей внизу зелени и кронам высоких деревьев обсохнуть. Ведь сейчас царствовали луна и ночной ветер, и до утра оставалось ещё много времени. Он обошёл солдат Фатуи, патрулировавших на холме и вдоль военного лагеря. Резким движением руки в затылочную часть вырубил того, что стоял на входе в главный шатёр...

Капитан всё-таки пришёл к Оророну, чтобы помочь на огороде возле его домика на окраине. И Оророн всё-таки смог узнать его поближе.

Капитано готов работать с Оророном, но мальчишку еще нужно воспитать под себя.

При мыслях о Капитане ему распирало грудную клетку от тесноты. Это было больше, чем уважение, больше, чем доверие и приверженность общей идее. Это было незнакомо. Это было неуместно. И с этим нужно было разобраться.

У Капитано в штанах гребанный удав! Оророн зарисовывает и описывает это в деталях, до определнного момента невнимательности...пока дневник не пропадает.

— Погляди-ка, ему совсем не противно. Не лучше будет узнать сейчас, готов ли он остаться с нами до конца? Оророн знал, что готов. И что одному, что сразу двум Капитано твердил в лицо, что они не могли быть ему неприятны. Хотя проклятье Бездны неумолимо, Оророн совсем не страшился поцеловать того Капитано, что ждал его впереди.

Оророн отправился в Снежную вместе с Капитано. Однако сколько бы Капитано ни твердил, что из-за проклятия его тело изменилось и уже не совсем похоже на человеческое, Оророну плевать.

Возможно всё таки не стоило Оророну забирать брошюру с милыми прозвищами себе и решить, что лучшим решением поднять настроение для Капитано — это называть его хозяином. Хотя, тот в принципе и не против.

Оророн загадал всего три желания, и если два из них его немного рассмешили, то третье по какой-то причине поставило его в то положение, в котором он по итогу оказался. Лёжа на спине и запрокинув голову, он до болезненных судорогах напрягал своё горло... Пальцы Капитана оттягивали уголки его губ, он слушался и держал рот широко открытым. Да и едва ли он мог сомкнуть ноющие губы, пока Капитан его кормил.