Дельта был первым и отнюдь не самым удачным, однако единственным, кто хоть как-то обращал внимание на «отца».

У всех людей бывают разные влечения. Являются ли срезы исключением, могут ли они иметь подобные влечения и на сколько они преданы им?

—Я лишь хотел проверить, осталась ли у тебя хоть капля интереса ко мне и моим исследованиям. Но похоже остальные Срезы интересуют тебя намного больше, чем я. —А что если я скажу, что...–На этой фразе Прайм приблизился к ушку Дотторе, опаляя его горячим дыханием, и тихо усмехнулся.–Выделяю тебя среди них, считая кем-то особенным? —В таком случае докажи мне это.–Дотторе хитро сощурил глаза, смотря с неким вызовом и расплываясь в широкой улыбке.–Докажи, что я действительно для тебя что-то значу.

Хэды на отношения Прайма и Вебика из моего фанфика "Две стороны одной души".

— И как не захожу к тебе, все время жуткий бардак. - Панталоне брезгливо перешагивает через разбросанный мусор и останавливается у кучки разбитого стекла и пролитых жидкостей, и больно подозрительных белёсых каплях возле стола— И что только у тебя тут налито? — О, поверь, ты не хочешь знать что побывало на этом полу. - буднично отзывается Доктор, передавая список материалов.

Экономическое состояние региона можно было отслеживать по Панталоне. И сейчас все явно было плохо.

Волнение просыпалось в Дотторе лишь из-за одного человека.

Паника закрадывалась за подкорку мозга, сердце билось точно в такт ошарашенных мыслей, ставя вопрос: как можно было умудриться не закрыть дверь?

- Глубже, сука, бери глубже. - Ведешь себя как дешевая шлюха. - Ты трахаешь самого себя сейчас.

— Такое допустимо практиковать только под присмотром. — Омега медленно выпрямился, явно заинтересованный. До чего же комичное зрелище.

— Узнаёшь, кто я? — наглая настойчивая рука, игнорируя сопротивление похолодевших пальцев шокированного Кинича, движется вверх по бедру и забирается под обмотанную на поясе кофту. Не будь в таверне так сумрачно и шумно – окружающие наверняка увидели бы, как порозовело вечно серьёзное лицо уитцтлановца. От стыда, безысходности и смущения. От бури эмоций, которые сдавили Киничу грудь. — А, слуга?

Созданный руками его Бога он был и им же уничтожен.